1. Советская справедливость. 1936 год. Весна

Создано 24 Март 2015 Автор: Эми ДЖОРДЖ Категория: «До свидания» не значит «Прощай»
Просмотров: 1528
Печать

Дружковка (небольшой поселок на Украине). Федор (отец Эми)

К
лич соседского петуха разбудил мужчину. Было приблизительно 4:30 утра, еще оставался час до рассвета. Но Федор Филиппович Василенко энергично соскочил с кровати и одел брюки с рубашкой. Его жена пошевелилась, но не проснулась, когда он наклонился и поцеловал ее в щеку. Рядом с ней спал ребенок, трех месяцев от роду. В комнате раздавалось ритмичное посапывание десятилетнего сына и четырнадцатилетней дочери. Он улыбнулся, наблюдая эту картину: что еще нужно человеку от жизни, кроме красивой, здоровой семьи! Осторожно он прошел через жилую комнату и кухню к входной двери, где рядом с косяком прислонилось удилище. Надев сапоги, взяв удочку, он тихо вышел из дома.

Это было его любимым временем дня. Над городком царила тишь. Заря начинала заниматься на востоке. Путь в полтора километра через луг предстояло преодолеть, чтобы добраться до небольшой речки, где он любил ловить рыбу. Здесь одно место никогда не разочаровывало его. В том месте, молодь начинала выпрыгивать из воды, а, стало быть, никаких не предвиделось затруднений: он принесет домой свой улов.

Федор усмехнулся, быстро шагая; его ход слегка замедляла хромая нога – результат несчастного события в детстве. Он был веселым человеком, впечатление от его улыбки усиливалось точеными чертами его лица и головой, которую он периодически обривал. Закончив университет, он стал запоем читать, расширяя горизонт своих познаний. Может быть он и выглядел как обычный русский крестьянин, но жить чисто созерцательной жизнью отказывался.

Его желание помочь людям жить лучше, не могло быть уничтожено даже гнетом коммунизма.

Шествуя к реке, он думал о своей жене, которая иногда уставала от всей этой рыбы, которую он приносил домой. Она готовила ее сотней различных способов: жарила, пекла, варила уху, фаршировала; последнему рецепту она научилась от одной еврейки, жившей в том же поселке. Часть рыбы поступала к одному другу, который ее коптил и затем отдавал им свою долю. Федор любил копченую рыбу и часто брал ее с собой на обед, отправляясь на работу. Иногда его жена настолько уставала от рыбы, что порой тайком закапывала ее во дворе. Ничего не случится, ведь завтра он снова отправится на рыбалку! Как можно было жаловаться на обилие рыбы? Во всяком случае не после нескольких лет голода, начиная с 1933 года. Все еще было свежо в памяти. Тогда, они готовы были все отдать за кусок костлявой рыбы.

Это до сих пор приводило его в гнев. Глупость Сталина и его приспешников вызвала голод. Конечно же, он никогда не мог выразить это открыто. Но очевидным было следующее: Сталина беспокоил украинский национализм, и он решил его сокрушить. В конце 20-х годов ради искоренения кулаков (богатых и образованных «крестьян «) он безжалостно коллективизировал богатые хозяйства и арестовал всех тех, кто мог бы выступить против этого. Этот рыбак как раз был одним их тех, кого арестовали в 1928 году и сослали на три года в район, где кончались все железнодорожные пути, в г. Шадринск, в Сибирь. Тогда, в начале тридцатых годов, на Украине был достаточный урожай, однако он был отправлен в другие регионы Советского Союза. У многих семей были конфискованы даже крохи зерна. К зиме 1932-33 годов от голода стали умирать миллионы. Он помнил, как он шел по улицам Курска весной 1933 года и спотыкался о тела уже мертвых или умирающих людей. Солистка местной оперы лежала на улице с протянутой рукой и просила подать кусок хлеба, она вскрикивала голосом, который заставлял аплодировать ей тысячи людей, но теперь этот голос был скрипучим и слабым. Он слышал о том, как люди сходили с ума. В одной деревне мужчина убил и съел своего ребенка. От коммунистических же властей не было помощи. Он знал, что правительство придерживает хлеб. Фактически, хлеб шел на экспорт, или же гнил в амбарах, с приставленной к ним вооруженной охраной, чтобы удержать голодные массы. Публично же никогда не заявлялось, что был голод.

От этих мыслей вскипала кровь, которую могла охладить только одна история, произошедшая во время голода. История о двух людях, которые встретились на перекрестке и стали обсуждать проблему: где найти кусок хлеба. «Ты знаешь какое-нибудь место?” – спросил один. «Нет», – ответил второй. «Я даже не знаю, где найти засохшие очистки от картошки! Сам я уже три дня ничего не ем, но три дня назад у меня был потрясающий сон. Как будто я стою на кухне, а на плите стоит кастрюля с отличными щами. Я обрадовался, но вот незадача – ложки нет! Я стал искать ложку, но ее нигде не было. В отчаянии я проснулся, в животе яростно бурчало».

– На следующую ночь у меня был такой же сон. Те же самые отличные щи. Опять я просыпаюсь, когда начинаю искать ложку. Поэтому прошлой ночью, перед тем как отправиться спать, я поступил умнее – взял ложку и спрятал ее под подушку. Просто так, ну, если у меня будет тот же сон.

– Ну, и что же произошло? – спросил друг.

– Тот сон мне больше не приснился! – последовал ответ.

Федор усмехнулся, вспомнив эту историю. Как это типично для русских – не терять чувства юмора. Иногда это был единственный способ как-то облегчить тяготы будней. Нет, никогда он не будет извиняться за то, что приносит домой так много еды! Что касается еды, он никогда не будет зависеть от враждебного и безграмотного правительства. Теперь он не в ссылке. У него есть работа и есть немного денег, чтобы купить хлеб. А каждое утро он может ловить рыбу. Зимой, это означало пробурить лунку во льду и подставить себя под порывы пронизывающего до костей ветра. Но весной и летом можно было не спешить. Он может любоваться природой, загорать на солнце и размышлять. Рыбалка предоставляла ему возможность размышлять о жизни. Это было бегством от ежедневного гнета коммунизма, когда каждое слово и каждое действие необходимо было тщательно взвешивать. Никто не мог сказать, кто у тебя друзья и кто враги. А вот рыбе было все равно. Дай ей червей, и она сама насадится на крючок!

Ага, вот и речка. Бритая голова Федора блестела на солнца, когда он готовил к ловле свое удилище. Он был мастером этого дела. Леска на удилище затанцевала и потянулась к тому месту, где, по мнению Федора, собиралась более зрелая рыба. Затем он присаживался на берег и балансируя, вытягивая руку сгибал неподатливую ногу, чтобы присесть. Вскоре, он снова был на ногах, вытягивая первую добычу. Иногда попадался молодняк, десяти-пятнадцати сантиметров в длину, тогда он мягко вытаскивал крючок и отпускал рыбу в воду. Пусть растет! Позднее он поймает ее.

Федор удивился, когда внезапно за его спиной появилась группа людей. Обычно в такой час только пара старых рыбаков из поселка усаживалась на своих местах выше по реке. Он посмотрел через плечо и увидел автомобиль, припаркованный у дороги в тридцати метрах от него. Он узнал трех мужчин, рабочих с кирпично-угольного завода, где сам работал юрисконсультом. Четвертый был по всей видимости непростой персоной. Важной походкой он спустился вместе с другими людьми к воде. Это был очевидно партийный деятель, это мог сразу же сказать каждый. Может быть он был новым партийным начальником на заводе. Федор слышал, что несколько дней назад приехал новый. Один из рабочих помог шефу развернуть большую сеть, а другие затащили ее в воду.

Федор поднял тревогу: «Этого делать нельзя!» прокричал он в сторону группы.

Мужчины с сетью поглядели вверх, удивленные тем фактом, что кто-то посмел осуждать их действия.

– Вы, наверное, здесь новый начальник, – сказал Федор. Это не зона промышленного лова. Здесь разрешена только любительская ловля без сетей.

Лицо обвиняемого покраснело.

– Кто ты такой, чтобы говорить, где мне ловить, а где нет? – прорычал он.

– Я просто гражданин, который знает законы. Сети здесь не разрешены. В этом месте растет молодняк, поэтому разрешены только удочки.

По всей видимости новый шеф или не знал об этих правилах или ему было просто наплевать. Федор знал людей такого типа, людей, кто эти законы создает и не ощущает потребности их выполнять. При коммунизме законы были написаны для всех, за исключением руководства партии.

Человек с сетью не любил, когда его действия осуждали. Он внимательно посмотрел на обвинителя и спросил: «Как твоя фамилия?»

Это уже становилось опасно. «Скажите мне свою», –ответил Федор.

– Ты, дерзкая свинья, отвечай, где работаешь?

– Я работаю на нескольких предприятиях, я –юрисконсульт.

– Адвокат! – с придыханием произнес он, – и ты думаешь, что все знаешь.

– Я знаю местные правила.

– А ты знаешь, кто я такой? – повысил голос шеф.

– Разве это важно? – Федор показал на воду, как бы очерчивая арену событий. В законе не говорится, что одни граждане могут ловить здесь сетями, а другие могут пользоваться только удочками. В законе говорится: сети не разрешаются, и это относится ко всем гражданам нашего великого Советского Союза.

– Ничего ты не знаешь о законе. Я – Михаил Чикалин, и я новый директор Дружковского кирпичного завода. А ты всего-навсего тупой колхозник!

Он пододвинулся ближе к рыбаку, как будто собрался на него напасть.

Но рыбак не встревожился и отступать не стал. Партийный деятель продолжил: «Ты думаешь нашим великим вождям в Москве есть дело до твоих глупых местных законов? Думаешь они беспокоятся о твоих рыбках, когда пытаются защитить нашу великую родину? Ты просто незначительный червячишка!»

Если рыбак и испугался, то это не отразилось ни на его лице, ни на осанке. Он уже сталкивался с подобными бюрократами. Он знал, что они могут посадить его в тюрьму, но не могут сломить его дух. Он уже провел время за решеткой и потерял страх перед ними.

Может быть начальник завода это почувствовал, будучи в глубине души трусом и не захотел вступать в рукопашный бой. Минуту они смотрели друг на друга, затем он улыбнулся и решил применить другой подход.

– Я вижу ты беспокоишься о благе народа, – сказал он примирительным тоном политика. – Почему ты так заботишься об этой рыбе? Она предназначена для всех товарищей.

– Но если мы будем ловить ее сетями, то тогда не останется ни одной рыбы. Это специальная запруда. Мы должны дать молодняку вырасти, чтобы произвести больше рыбы для нашей великой страны.

– Это ведь только одна запруда. В других больших реках есть и другая рыба. Почему бы рабочим моего завода не ловить здесь рыбу?

– Зачем нам тогда законы? Почему наши мудрые вожди сказали, что здесь сети запрещены? Это было сделано для того, чтобы люди нашего поселка могли ловить рыбу, а не только несколько привилегированных начальников, которые сразу выловят ее всю и нам ничего не оставят.

– Ты – идиот! – Опять тон его голоса изменился и лицо партийного начальника покрылось краской от гнева. – Ты мне за это заплатишь! – Он кивнул своим помощникам. Они свернули сеть и направились обратно в поселок.

– Киньте его в воду, – приказал он своим людям.

Они поколебались, но затем направились к рыбаку.

Федор вытащил перочинный нож, которым чистил рыбу и прокричал: «Я вспорю живот, как рыбе, тому, кто попробует на меня напасть!» Гнев и решимость в его голосе натолкнули рабочих завода на мысль, что может быть он даже и жаждет этой драки. Но шеф отозвал их: «Ладно, мы и так справимся с этим кулаком. Пойдем!» Мужчины со злостью вернулись к автомобилю и уехали.

Рыбак вздохнул с облегчением, но инстинктивно ощутил, что ему придется за это заплатить. От партийных деятелей так просто не отделаешься. Он знал об этом, но ничего сделать не мог. Зачем нужен закон, если на него не обращают внимания? И что значит человек, не выступающий за правду? Он знал, что он прав. Никто, в том числе и партийные руководители, не стоят выше закона.

Стоит ли это убеждение еще одного тюремного срока? Наверное, не стоит, но Федор знал, что по каким-то причинам не мог отступить от того, что считал правым. Он насадил червя на крючок, закинул леску в центр запруды. Ни одна партийная кляча не помешает его рыбалке.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

Предстоящие события

No events found
You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаДО СВИДАНИЯ не значит ПРОЩАЙ1. Советская справедливость. 1936 год. Весна
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru