4. Лето 1938

Создано 14 Апрель 2015 Автор: Эми ДЖОРДЖ Категория: «До свидания» не значит «Прощай»
Просмотров: 1132
Печать

К
аждый месяц Мария Василенко настойчиво приходила увидеться со своим мужем. Она оставляла свою маленькую дочку со своей мамой и почти каждый раз, приходя домой к своей маме, она падала на кровать и не могла идти еще полтора километра до своего дома, чтобы уложить дочку в кровать, так она уставала. Она берегла силы, чтобы иметь возможность встречаться с мужем. Он должен знать, что о нем помнят. Может быть это поможет ему выжить среди ужасов тюремной жизни.

Ей позволялось только мельком увидеться с Федором. Ей можно было только передавать небольшую передачу, состоящую из перемены белья и скудной порции еды. В основном это были сушеные фрукты или две-три картофелины с огорода. В обмен она получала грязное белье и одежду, запачканную до неузнаваемости. На ней были пятна пота и крови ... и может быть, его слез. Не было никакой уверенности, что ее муж не был серьезно избит, что, как она знала, случалось в тюрьме, что он не был психологически сломлен бессонными ночами и непрерывными допросами. Больше всего она стремилась дотронуться до него, обнять, почувствовать его руки, сжимавшие когда-то ее тело и знать, что он здоров и каким-то образом выживет, пройдя через все эти испытания.

Мария знала своего мужа. Он уже прошел через все это. Он никогда не позволит им сломать его дух. И все-таки, кто может выдержать это постоянное давление? В конце концов все ломались. Они заставят его подписать признание – нарушение статьи 58 Уголовного кодекса 1926 года. Преступление против государства. Все, что угодно, можно считать преступлением против государства. Нейтральное высказывание о Сталине. Отсутствие поддержки политики партии. Интерес к делам в другой стране или оскорбление партийного функционера. Конечно, Федор никогда не признается ни в каком преступлении. В душе он знал, что невиновен, какие бы обвинения не выдвигались, но это ничего не значило.

После одного из ежемесячных посещений, когда Мария направлялась к железнодорожной станции, один человек поманил ее пальцем. Оглядевшись по сторонам, прежде чем заговорить, он сказал:

– Никому не говорите, что вы видели меня.

Она пристально смотрела на него и ничего не говорила.

– Если кто-то узнает, что я вам сказал, это может стоить мне жизни.

Человек опять нервно огляделся и сказал:

– Я видел, как они избивали вашего мужа. Они били его так сильно, что он упал замертво. Они прекратили бить его, пока он не пришел в сознание, затем начали бить снова.

Проговорив эти слова, человек сразу же ушел. Кто он был такой? Надзиратель с угрызениями совести? Бывший сокамерник? Ее внутренний голос подсказал, что он был подсадной уткой НКВД. И работа его заключалось в том, чтобы терроризировать ее или заставить ее упросить своего мужа подписать признание. Она знала, что, если она напишет такое письмо, оно сразу же попадет к мужу.
 

Был жаркий день. Мария сидела в комнате ожидания, из-под красного шарфа струился пот. В тюремном дворе шла обычная жизнь: прибывали новые заключенные, старых переводили в другие места. Перевод каждой группы сопровождался мерами безопасности. Никто не мог выйти из комнаты ожидания, пока перевод не был закончен.

Мария ждала своего обычного обмена передачами. Кроме своего обычного пакета у нее была пара черных ботинок. Ей отдали их во время прошлого посещения и теперь, отремонтировав, она принесла их обратно. Когда назовут ее фамилию, она должна отдать передачу и затем довольно долго ждать. Наконец, ей отдадут обратную передачу. Но больше всего ей хотелось поговорить с Федором, дотронуться до него, просто увидеть его. Но все ее просьбы всегда отклонялись.

Сегодня, ожидание было необычно долгим. Большая часть заключенных была вне тюрьмы. Среди женщин царило оживление. Кто-то крикнул: «Их увозят!” Многие женщины вскочили со своих мест и устремились наружу. В этот самый момент выкрикнули ее фамилию: «Василенко!»

Мария подошла к двери со стоящим рядом с ней служащим с пустыми руками.

– Вашего мужа здесь больше нет.

– А где же он?

– Я не могу вам сказать.

– У меня есть передача для него. Как мне ее передать?

Служащий пожал плечами. Ему-то какое дело? Он повернулся и ушел обратно. Она чувствовала, как ее охватывает паника. Затем она обратила внимание на то, что комната опустела. Она вспомнила, что заключенных должны были перевести, но куда?

Мария устремилась к двери и увидела, что толпа движется по холму к перрону. Она заторопилась, расталкивая бабушек, которые не могли быстро передвигаться. Перрон была переполнен людьми. Движение людей, крики, вопли смутили ее. Сбоку стоял длинный поезд с вагонами для скота. Заключенные входили в один из вагонов, многие из вагонов были уже заполнены. Через узкие решетки высовывались руки, махали вслед, прощаясь. Цепочка надзирателей выстроилась вдоль железной дороги, никому не позволяли приблизиться к поезду.

– Миша! – вскрикнула молодая женщина рядом с ней. Этот крик заставил Марию вздрогнуть. Женщина прорвалась через надзирателей и обняла за шею мальчика-подростка. Солдаты разнимали руки женщины, она рыдала.

– Почему? – кричала она людям в форме. – Вы уже забрали двух моих сыновей. Почему Мишу? Почему вы забрали у меня всех моих сыновей? Ответьте мне, почему?

Мария почувствовала жалость к этой женщине и ее сыну, но времени размышлять над этим не было. Где же Федя? Она всматривалась в длинный состав. Нет, найти его было невозможно, но попытаться стоит. Он раздвинула толпу, вглядываясь в каждый вагон в поисках любимого. Федор знал, что сегодня она должна прийти. Это был ее день, так что скорее всего, он также искал ее глазами. Может быть он узнает ее красный шарф и попытается подать ей знак.

Мария дальше раздвигала толпу, пытаясь подойти ближе к поезду. Из котла паровоза вырывался пар, но кочегар курил папиросу и не выказывал признаков спешки. Она всматривалась в состав из вагонов. Можно было видеть руки, махавшие через решетки, и она попыталась узнать безрукавку мужа. Это было бесполезно, все руки выглядели одинаково! Вокруг нее кричали женщины и пытались отыскать своих возлюбленных. Грозная цепочка надзирателей не подпускала их близко к поезду.

Не потеряв решимости, она начала пробираться через толпу к хвосту состава. Сильная жара и теснота толпы вытянули из нее все силы. Она остановилась, чтобы перевести дыхание и набраться сил. Глаза же так и оставались прикованными к поезду, так и не прекращали искать.

Мария всматривалась в маленькие окошки наверху вагонов. Мужчины поднимали друг друга, чтобы увидеть своих близких. Она отчаялась совершенно ... и, это был он! Он махал ей рукой.

Она помахала в ответ. Инстинктивно ринулась вперед, к нему. Но надзиратели ... приходилось принимать их во внимание. Оглядевшись вокруг, она увидела кучу стройматериалов. Она взобралась на кучу, чтобы получше рассмотреть его. Вот теперь она могла видеть его лицо. Они помахали друг другу. Мария держала в руках передачу вместе с ботинками. Федор улыбнулся и показал ей вниз. Что? Дверь? О чем он думает? Она же не может передать ему это просто так. И они не откроют двери вагона. Но и просто так стоять тоже не хотелось. Ей нужно попытаться что-то сделать: мужу нужны ботинки и одежда.

Мария посмотрела на локомотив и сосчитала вагоны. Ее муж был в шестом вагоне. Она прошлась взглядом еще раз по всему составу. Каждый вагон был забит до отказа, а это означало, что он скоро должен отправиться. Может быть сжалится какой-нибудь надзиратель? Нужно попробовать. Собрав остатки сил, она пробилась через толпу к поезду. К какому надзирателю подойти? Она боялась, скорее всего надзиратель ее просто оттолкнет. Стоит ли рисковать?

Нет, надо попытаться! Она выступила вперед:

– Прошу прощения, – сказала она солдату. – Не смогли бы вы сжалиться и открыть дверь вагона, хотя бы оставить щелку, чтобы я могла увидеть своего мужа и передать ему необходимые вещи? Сегодня мой день посещения, и я приехала издалека ...

Молодой человек казался совсем подростком, не старше ее сына. Он усмехнулся, и она почувствовала себя неудобно за то, что просила его.

– У меня для него одежда и ботинки, – она отдала передачу. По крайней мере, не смогли бы вы передать ему это?

– Который из них ваш муж? – спросил молодой человек. Он старый или молодой? Он улыбнулся, стараясь прогнать ее страх. Вы знаете, в каком он вагоне?

– В шестом от локомотива.

Солдат взял передачу и ушел, чтобы взять лестницу. Когда Мария попыталась последовать за ним, он показал жестом, чтобы она держалась в толпе. Он подставил лестницу к вагону ее мужа, взобрался на нее и отпер раздвижную дверь. Он раскрыл ее на полметра и ... там стоял с сияющей улыбкой Федор!

Они смотрели друг на друга и не могли вымолвить ни слова, пока надзиратель передавал мужу передачу Марии. Сколько уже прошло времени? Почти год со дня ареста. Когда они смогут увидеться вновь? Она знала, что скорее всего он получит десять лет, все сейчас получали по десять лет. Его отправят в Сибирь, а она не сможет за ним поехать ... нельзя оставлять детей. Нужно было воспользоваться этим мгновением.

– Ну как ты? Как дети? – спросил Федор громким голосом, пытаясь перекрыть рев толпы.

– Хорошо, хорошо. У нас все хорошо, – ответила она насколько могла громко. Но он ничего не мог услышать из-за шума.

Федор улыбнулся и пожал плечами. Есть и другие способы общения. Он сложил руки, как будто читал книгу и сделал несколько движений, как будто что-то писал и затем показал высоту на уровне своего плеча.

Мария поняла. Муж ее родился актером. Знаками он спрашивал, как дела у старшей дочери Гануси в школе. Для него, образование детей было главным, и во всех своих записках, которые ему удавалось послать, он просил дать детям образование, чего бы это ни стоило.

Она улыбнулась, покачала утвердительно головой и спрятала свое лицо в руки, как будто читала книгу. Федор понял и был явно обрадован. Он поднял руку на уровень груди: как у Тарасика дела в школе? Она опять знаками сообщила, что он занимается, и затем движениями рук показала, что он также помогает ей в огороде.

Федор широко улыбнулся от радости. Он сложил руки перед грудью, он хотел знать, как поживает его маленькая дочка.

Мария тоже сложила так руки, улыбнулась и показала, как будто держит ребенка у груди. Их замечательная дочка была здорова. Она слегка развела руки, чтобы показать, что ребенок растет.

Во время этого обмена знаками, Мария видела, что мужу что-то причиняет боль. Она не могла определить, что у него болит. Он выглядел более или менее здоровым, но он явно похудел. Следов серьезных избиений не было.

Федор подозвал надзирателя, который явно был обрадован этим состоявшимся свиданием. Может быть это напомнило ему о своей семье, которая была далеко. Она услышала голос мужа:

– Не смогли бы вы мне помочь? Не смогли бы вы позволить моей жене подойти поближе, чтобы я смог ее обнять? Вы позволите?

Надзиратель отрицательно покачал головой.

– Пожалуйста! – просил Федор. – Всего на секунду? Только обнять и поцеловать!

– Я могу сделать для вас все что угодно, но только не это. Это против инструкции и категорически запрещено.

– Вы не понимаете. Она уже не будет моей, когда меня увезут.

Мария это услышала.

– Чтобы ни случилось, я всегда твоя! – прокричала она.

Услышал ли он это? Он послал ей воздушный поцелуй и сильно обнял себя, чтобы передать, какие чувства он к ней испытывает. Она почувствовала озноб, несмотря на удушливую жару. На небе собирались тучи: скоро будет гроза.

– Я твоя навсегда! – прокричала она и послала ответный поцелуй. Услышав это, заключенные вокруг Федора зааплодировали и зашумели. Это то, что все они хотели услышать от ожидавших их своих жен и возлюбленных.

Федор посмотрел на небо, затем поднял руки над головой, чтобы показать, что ей надо прикрыть чем-то голову.

Она покачала головой.

– У меня все нормально! – крикнула она. Ей нельзя упустить эту возможность поговорить.

Они смотрели друг на друга, в то время как над толпой собирались тучи. Пытались ли поговорить другие люди со своими близкими? Она этого не замечала, да и не обращала на это внимание. В этот момент время остановилось. Кто знает, когда она увидит своего мужа, да и увидит ли вообще? Она не могла думать о страшном, но знала, что многие не возвращаются из лагерей. Несколько дождевых капель упали на нее, но она не обратила на это никакого внимания.

Из задумчивости ее вывел звук задвигаемых дверей вагона. Некоторые женщины начали плакать и рыдать. Мария будет плакать позднее, а пока она продолжала пристально смотреть на Федора, двери же между тем продолжали медленно задвигаться. Она услышала сильный лязг захлопывающегося замка. Дождь усиливался, толпа начала успокаиваться. Разговоры прекратились, но женщины ждали. Никто не покидал своего места, женщины ждали.

Из котла вырвалось облачко пара. Поезд медленно двинулся вперед, потянув за собой цепочку вагонов. Вагон Федора проехал мимо Марии и набирал скорость, направляясь в грозовые сумерки. В этот момент страх поселился ее в душе. Увидит ли она его снова? Сможет ли он пережить все тяжести заключения? Сможет ли она выжить без него?

Вагоны шли за вагонами: мимо проезжали сотни узников. К ним присоединятся тысячи других на остановках в продолжении пути к конечному пункту назначения. Прошел последний вагон, теперь они двигались быстро. Она услышала свисток локомотива, поезд исчез за поворотом. Она услышала еще один свисток, и затем все стихло.

В душе она ощутила, что «до свидания» мужа превратится в «прощай”.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

AdSense

Предстоящие события

Нояб
15

15.11.2017 - 21.11.2017

You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаДО СВИДАНИЯ не значит ПРОЩАЙ4. Лето 1938
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru