6. Фотография для папы

Создано 04 Май 2015 Автор: Эми ДЖОРДЖ Категория: «До свидания» не значит «Прощай»
Просмотров: 1012
Печать

Весна 1940. Дружковка, Украина. Эми

Е
два рассвело настолько, чтобы по очертаниям можно было узнать спящую рядом со мной маму, я тихо выскользнула из кровати, на цыпочках прошла через горницу и кухню, открыла дверь и пригласила новый день войти в наш дом.

Воздух был свеж. Очарованная видом и звуками природы, я села на каменную ступеньку и натянула ночную рубашку до самых пальцев ног и стала наблюдать, как занимается рассвет. Вскоре лучи солнца стали согревать мое озябшее тело и незримо напомнили мне о том, что они меня любят. Жан, наш похожий на волка пес, посмотрел на меня со своей соломенной постели у сарая. Он встал, потянулся, подбежал и устроился у моих ног. Его присутствие помогло перебороть холод, когда я стала гладить его по густой коричнево-черной шерсти.

Лежащий передо мной двор был покрыт весенней грязью. Несколько недель назад, практически невозможно было ходить из-за растаявшего снега. Сейчас же от остатков снега остался только протекавший мимо ручеек. Галька в воде блестела в утренних лучах. Я проследила взглядом течение воды, уходившей в более широкий ручей, отделявший наш дом от соседей. Несколько заботливо уложенных камней в воде позволяли переходить через него в поселок.

Этот проток служил барьером для всех, кто попытался проникнуть на территорию, которую я считала нашей собственностью. Когда соседские дети играли в протоке, я стояла на берегу, как маленький генерал, заложив руки за спину и выпятив живот, и самым низким голосом, на который только была способна, приказывала им убираться из моей реки. Мама смеялась над моим видом, обнимала меня и говорила: «Будь повежливее, дочка!»

Мое внимание привлек чудесный вид, расстилавшийся передо мной. Я посмотрела перед собой и стала пристально наблюдать за фруктовым садом, окропленным росой. Деревья были посажены много лет назад моей бабушкой и отцом. У нас было двадцать пять разных яблонь, кроме грушевых, сливовых, абрикосовых и вишневых деревьев. Вокруг меня они образовывали стену, защищавшую меня от огромного мира. В этих деревьях сейчас раздавалась птичья чирикающая симфония в честь нового дня.

Кроме дома, оставалась только одна часть территории, незасаженная деревьями. Это был огород. Огород располагался между садом и рядом плакучих ив у протока. Этот участок был занят капустой, помидорами, гигантскими подсолнухами и виноградом, под сенью которого прятались в прохладе куры, копошась в грязном песке в жаркие летние дни. Часто я присоединялась к ним, помогая им найти упавшие виноградины. Сад и огород давали большую часть необходимой нам пищи.

У нас были и цветы. Белые и сиреневые ирисы окаймляли дорожку, ведущую к протоке. Раскидистые кусты сирени окружали дом и заполняли мое обоняние густым запахом. Куст желтых роз был посажен в дальнем углу огорода, и мне был хорошо знаком его нежный запах.

Из сарая появилась курица и отправилась на поиски пищи. Каждый день, когда курица направлялась к своему гнезду, это означало, что она готова снести яйцо. Я сидела на маленьком деревянному стуле в проходе между домом и сараем и ждала, пока курица не совершит свое действо. Как только она начинала шевелиться и осторожно поднималась с места, я сразу же хватала еще теплое яйцо и с гордостью несла его маме, как будто бы я снесла его сама. Мама хвалила меня за прекрасное яйцо, а я жмурилась от удовольствия. Однако недавно мне было сказано не тревожить яйца. Одна из наседок сидела на яйцах и вскоре ожидалось появление цыплят. Я не могла дождаться этого момента! Я считала, что пушистые, желтые, только что родившиеся цыплята были самыми симпатичными существами. Мама нежно опускала мне цыпленка на руки, и я осторожно удерживала в ладошках попискивающий шарик. Я подносила его к лицу, чтобы почувствовать его мягкий пух и поцеловать его в маленький клювик.

Солнце поднялось над горизонтом, и я грелась в его теплых лучах. В его тепле я чувствовала себя в безопасности и знала, что меня любят. Было ли это из-за солнца или из-за материнской любви? Четырехлетняя девочка не пытается ответить на эти вопросы. Она просто принимает любовь и живет ей, как если бы любовь и жизнь были равнозначны. Я считаю, что в моем случае так оно и было.

Мое полное имя было Эмма Федоровна Василенко. Моя сестра звала меня «соломинкой». Я думала, что она называла меня так, потому что я была маленькой и худенькой. Я родилась преждевременно, 25 февраля 1936 года. В середине зимы моя мама должна была ходить через снежные заносы к ближайшему колодцу, чтобы наполнить два ведра воды, которую мы использовали для приготовления пищи, питья и стирки. Большой вес ведер вызвал у нее преждевременные схватки. В семье всегда заботились о моем здоровье, так как считалось, что преждевременно родившийся ребенок может дожить только до тринадцати лет. Эти суеверия господствовали в мышлении жителей нашего поселка.

Мой небольшой мир был достаточно прост. Наш дом находился на окраине Дружковки, которая находится немного к северу от Донецка. Большие северные города Киев и Москва находились совершенно за пределами моего мира. Я мало знала об этих городах и о политических лидерах, которые распоряжались нашей жизнью.

Моей героиней была сестра Гануся, которая была старше меня на четырнадцать лет. Она изучала медицину в институте в Сталино – крупном городе, приблизительно в сорока пяти километрах от нас. Я с нетерпением ожидала ее, когда через несколько недель закончатся занятия, и начнутся летние каникулы. Мой брат Тарасик, старше меня на десять лет, еще жил с нами, но мир его друзей отличался от моего. Кроме моих двоюродных братьев и сестер, с которым я иногда играла, большую часть времени я проводила, изучая природу. Моими друзьями были собака, куры и жуки. И без сомнения, в полной безопасности я чувствовала себя рядом с мамой.

– Малышка, пора домой, – а я и не услышала, как мама встала. Я зашла в дом и увидела, что мама уже сделала для меня блинчик и положила его на мою любимую тарелку, которая была вручную раскрашена красивыми цветами и сливами. – Ешь быстрее. Я должна тебя собрать.

Большую часть времени я проводила в этом крохотном, простом мире природы. Но сегодня нечто особенное занимало мое внимание. За день до этого, мама сказала, что мы поедем в Константиновку, небольшой город приблизительно в семи километрах от нашего поселка. «Там тебя сфотографируют первый раз», – пояснила она. «Это для твоего папы. Он спрашивает о тебе в своих письмах. Он не видел тебя уже два с половиной года». Когда же я засыпала ее вопросами, она просто улыбнулась и сказала: «Ты все увидишь завтра, доченька!»

Я была слишком возбуждена и поэтому поела совсем немного. Я зашла в спальню и там, на моей кровати, лежало мое праздничное платье, которое мама перешила из своей старой юбки, почти проносившейся до дыр. Несмотря на то, что она никогда не училась шить, она сделала выкройку и с ее помощью вырезала наименее поврежденные места. Это стало моим платьем, которое я носила только в особых случаях. Я подскочила, сняла ночную рубашку, надела шерстяные чулки и платье. Мама же приготовила сюрприз. Она протянула мне кофту, сделанную из серой шерсти и вышитую красивыми шелковыми цветами.

– Мама! Как красиво! – воскликнула я.

Мама надела кофту поверх платья, и я повернулась кругом, стараясь оглядеть себя всю. – Мама, ты сама сшила это для меня?

– Нет, доченька. Я купила это на базаре в Константиновке. Тебе нравится?

Я подбежала в раскрытые объятия мамы и обняла ее. – Мне она очень нравится, мама. Такая красивая!

Но это было еще не все. Она расчесала мне волосы, убрала с лица локоны и связала их белым сатиновым бантом. А затем она сделала еще одни сюрприз. – А теперь, давай я одену эту маленькую сумочку тебе на плечо. Сколько впечатлений может выдержать маленькая девочка! Ремень сумочки был сделан из черной сатиновой ленты. Сама сумочка тоже была сделана из черного сатина и оторочена белым материалом, совпадавшим по цвету с бантом в моих волосах.

Прежде, чем мы вышли, мама оставила несколько наставлений моему брату:

– Сынок, я хочу, чтобы ты после школы прополол капустную грядку и землю вокруг плодовых деревьев. Я надеюсь, что после школы ты сразу же придешь домой и не станешь играть со своими друзьями. Если не поспешишь – не успеешь сделать работу до заката.

У нас не было лошади и повозки, поэтому мы пошли в Константиновку пешком. Это заняло у нас почти два часа. Мама взяла меня за руку, и мы вышли из нашего поселка. Идти через Дружковку было недолго. Она состояла преимущественно из нескольких мазанок. На их фоне выделялся наш кирпичный дом с черепичной крышей.

Грязная дорога вилась через большой колхоз. Следов какой-либо деятельности не было видно. Иногда нам по пути встречались небольшие дома, где на прилегающих небольших частных участках их обитатели сажали подсолнечник, капусту, картофель и другие овощи. Некоторые женщины работали на своих огородах. Нам встретились также несколько свиней и коров, которые свободно бродили по улице в поисках пищи.

– Мама, я устала, – пожаловалась я.

– Ну, хорошо, давай я тебя понесу. Она наклонилась и взяла меня на руки. Я обхватила ее шею и сцепила ноги вокруг ее талии. Пока мама несла меня, я почувствовала, что меня начинает клонить в сон. Я была слишком мала для своего возраста и вероятно не была большим грузом для мамы, так как ей не пришлось нести другие вещи. Ей только требовалось часто переступать через кучи грязи, которыми была усеяна дорога.

Когда мы приблизились к Константиновке, мама остановилась и сняла меня с рук. Я схватила ее за руку. Этот небольшой городок был немногим больше Дружковки. В нем была железнодорожная станция, которая состояла из нескольких деревянных платформ и небольшой будки для продавца билетов. В городе также была площадь, где размещался рынок. Люди приходили сюда отовсюду, чтобы продать или обменять продукты питания и одежду. Мама часто приходила сюда, чтобы продать или обменять овощи с огорода, сушеные фрукты. Именно так ей удалось приобрести мне новую куртку.

Мы прошли станцию, площадь и на краю городка вошли в покосившийся домок, обмазанный белой известью. Невысокий мужчина с густой седой бородой подошел к двери.

– Входите, входите! – сказал он маме. – Это, должно быть, ваша дочка. У меня для тебя, девочка, есть сюрприз! – Мои глаза зажглись от предвкушения чего-то необычного.

Внутри, на середине темной комнаты стоял одинокий стул и на небольшом расстоянии от него странный аппарат на трех ногах, покрытый черной тканью. Пока фотограф возился с аппаратом, он спросил меня:

– Как тебя зовут?

– Эмма, – прошептала я.

– Эмма. Какое красивое имя. Ты знаешь, что мы сегодня будем делать?

– Вы будете меня фотографировать.

– Правильно! – Он отодвинул кресло на определенное место на полу.

– Мария Денисовна, посадите, пожалуйста, дочку на кресло!

Мама подняла меня и поставила на кресло. Я внимательно смотрела на мужчину, который что-то делал под черной тканью, которой были накрыты три ноги. Он разговаривал, пока работал:

– Сейчас, Эмма, ты должна быть хорошей девочкой и смотреть внимательно, так как под этой тканью живет птичка, и сейчас она вылетит, и ты ее увидишь.

Мама обняла меня за талию и прошептала. – Смотри в камеру, дочка. Смотри внимательно, чтобы ты могла увидеть птичку.

Ничто не могло оторвать мой взгляд от черной ткани! Мужчина исчез под ней, но я слышала, как он говорил: «Смотри внимательнее, птичка может появиться в любой момент «. Я увидела, что выдвигается что-то, похожее на стекло. Затем была вспышка, и в моих глазах запрыгали звездочки. Птички не было! Я продолжала внимательно смотреть, ожидая вылета птички.

– Ну, все сделано! – сказал старик. – Это ведь не было сложно, так?

А я все продолжала ждать птичку! Я смотрела и смотрела, но кроме черной ткани ничего не было видно.

– Пойдем, доченька. Все закончилось. – Мама взяла меня за руку.

– Мама, а где же птичка? – я была готова заплакать.

Фотограф наклонился надо мной. – Птичка – очень хитрая, иногда она появляется только лишь на секунду. Может быть, в следующий раз ты ее увидишь.

Я прекратила плакать и постаралась скрыть разочарование. Я никогда не видела фотокамеры и не знала, что от нее ожидать. Может быть птичка вылетела, когда мои глаза были ослеплены вспышкой.

У двери, фотограф сказал маме, что она может забрать фотографии, когда в следующий раз будет в городе. Мы шли, держась за руки, а мои глаза моргали и привыкали к яркому солнечному свету после пребывания в темной комнате.

Мы остановились на рынке, но сегодня особой торговли не было. Мама ничего не купила, и мы отправились обратно в Дружковку. Некоторое время мы шли молча: мама не была особенно разговорчивой. Я же была довольна просто от того, что находилась рядом с ней. Мое все возраставшее любопытство все-таки побудило задать вопрос. Фотография предназначалась моему отцу, которого я не помнила, так как была еще младенцем. Мне хотелось больше узнать о нем.

– Мама, а где мой папа?

– Он далеко, на самом севере Сибири, – ответила она спокойно, не сообщив более никаких подробностей. Такой была ее манера рассказывать.

– А почему он в Сибири? Почему он не живет с нами?

Мама покачала головой. – Это трудно объяснить, доченька. Он сейчас в исправительно-трудовом лагере.

– А когда он приедет домой?

– Скоро. Мы не знаем когда.

– Почему? Почему он там, мама? Почему у нас забрали папу?

– Они во многом обвиняли его, и говорили, что он контрреволюционер.

– Что такое контр ... ре, рево ... нер?

Мама тяжело вздохнула прежде, чем ответить.

– Они говорят, что он – враг народа.

Такие понятия были слишком сложны для моего юного ума. – Мой папа не враг. Он никого не обижает.

– Ты права, доченька. Он – замечательный человек. Люди слушали его и стремились к нему. Но было несколько человек, которые боялись его, которые не любили его, потому что он был образованным. Мама немного помолчала и затем продолжила.

– Это небезопасно говорить о том, во что ты веришь. Лучше молчать, чем говорить.

Это был самый важный урок в моей жизни, как часто напоминала мне об этом мама. Каждый человек должен был выучить этот урок, так как от этого зависело выживание. Тех, кто имел собственное мнение или кто слишком много разговаривал, высылали. Правильным было только мнение правительства.

Я немного поразмыслила и затем спросила:

– А как выглядит мой папа?

Мама помолчала немного, и, посмотрев на ее лицо, я заметила, как на нем отразились ее чувства. Что ощущала она в этот момент? Горечь, радость, гнев и решимость.

– Он – замечательный человек, – ответила она. – Он полон жизни, любит петь, танцевать. Ему нравится помогать людям. Он поговорил со всеми жителями поселка о том, чтобы провести электричество и затем проследил за тем, чтобы нам его провели. Он был юристом и также преподавал в школе. Он очень творческий человек. Он написал несколько песен и пьес. Взрослые и дети поселка участвовали в их постановке.

Мама сделала паузу. Все это помогло описать моего отца, но не могла заменить его присутствия. Со слезами на глазах, мама добавила:

– Доченька, твой тато очень тебя любит.

– Когда я его увижу, мама?

– Я не знаю, – покачала она головой. – Я не знаю.

Мы шли в молчании, пока я не стала спотыкаться.

Мама взяла меня на руки и пронесла оставшуюся часть пути, пока я дремала у нее на груди.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

Предстоящие события

No events found
You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаДО СВИДАНИЯ не значит ПРОЩАЙ6. Фотография для папы
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru