12. Немецкая оккупация. Февраль 1942

Создано 04 Июль 2015 Автор: Эми ДЖОРДЖ Категория: «До свидания» не значит «Прощай»
Просмотров: 960
Печать

О
днажды утром я услышала необычный грохочущий звук. Автомобили и другая техника были редким явлением в нашем поселке, и поэтому я подбежала к окну, чтобы увидеть, что там происходит. Внизу от нашего дома, на противоположной стороне ручья остановился странный аппарат: мотоцикл с коляской. Два солдата направились к нашему дому.

– Мама, солдаты идут! – закричала я. Подошла мама и взглянула в окно через мое плечо.

Раздался сильный стук в дверь. Мама открыла дверь, я стояла рядом, прижавшись к ее ноге.

– Доброе утро, матушка, – сказал один из солдат, медленно произнося слова. По всей видимости, он не очень хорошо говорил по-русски и держал в руках небольшой разговорник. – Мы будем ... э-э ... проверять ваш дом.

Мама отошла в сторону, чтобы солдаты могли войти внутрь. Их высокие начищенные сапоги сильно скрипели. Голенища сапог прятались под покрытыми корочкой льда шинелями. Каждый солдат был препоясан широким ремнем, причем на одном бедре была пристегнута кобура с пистолетом. На головах у них были похожие на кораблики шапки, которые выглядели совсем смешно, по сравнению с традиционными русскими шапками-ушанками. Уши ярко горели от сильного мороза.

Солдаты быстро осмотрели дом. Тарасик сидел на краю своей кровати и внимательно следил за солдатами. Он выглядел гораздо моложе своих шестнадцати лет, и поэтому они не обратили на него никакого внимания. Второй солдат, не говоривший по-русски, кивнул другому и тот сказал маме:

– Позднее сегодня, два офицера придут. Они остановятся здесь.

Вот и все. Это был приказ, а не просьба, и мы поняли, что теперь немецкие солдаты захватили наш дом. Что это означало? Должны ли мы кормить их солдат? Должны ли мы отдать одну из наших комнат? Никаких объяснений не последовало. Мама не пыталась возражать. Протестовать было бесполезно. Это было одна из сторон войны, еще одна трудность, которую надо было выдержать. Я видела в окно, как солдаты осторожно спускались по дороге, стараясь не поскользнуться, так как снег покрылся ледяным настом. Они завели мотоцикл и уехали прочь.

Этим же днем, позднее, приехали два офицера и разместились в нашей горнице. Они по очереди спали то на полу, то на диване. Через неделю, им было поручено другое задание, и их заменили два других офицера. Так продолжалось на протяжении следующих двух месяцев. Мы привыкли к постояльцам, и наша жизнь почти не изменилась, так как офицеры старались держаться уединенно. Распорядок их дня был непредсказуем. Мы никогда не знали, уйдут ли они из дома рано утром и вернутся ли вечером. Они не были грубыми и не злоупотребляли своей властью. Мы старались держаться от них подальше. То же самое делали и они в отношении нас.

На двери был наклеен знак «Belegt!»[1] На большинстве домов в Дружковке были наклеены такие знаки, так как в них жили немецкие солдаты. Таковы были приказы победителей.

Мы никогда не видели, когда эти солдаты ели. Скорее всего, где-то в поселке была полевая кухня. Мне вспоминается только одно исключение, когда солдат, которого звали Вилли Шатц, взял с собой Жана и отправился охотиться на кроликов. Они вернулись с толстым кроликом, и Вилли попросил маму его приготовить. Мама обрадовалась: мы все были голодны и готовы были наброситься на любую еду. Мама освежевала, порубила и сварила кролика. Тарасик принес картошку. Затем мама поджарила мясо с картошкой, и все ели, наслаждаясь этим особым праздником.

Другой солдат, по имени Херберт, особенно интересовался мной.

– Ich habe ein kleines Maedchen daheim,[2] – сказал он, сложившись передо мной вчетверо и вытащив фотографию маленькой девочки.

– Мне кажется, он говорит, что у него также есть дочь, – сказала мама.

Должно быть солдат скучал по своей дочери, так как он был единственным из постояльцев, кто играл со мной. Он вытягивал свою обутую в сапог ногу и приглашал держаться за нее обеими руками. Когда я хваталась за ногу, он возил меня по комнате, танцевал и таскал по полу. Я смеялась, хихикала и радовалась его вниманию.

Как только зима начала ослаблять свои холодные объятия, к одному из солдат из нашего дома пришла посылка. К этому времени я уже смелее вела себя по отношению к солдатам. Никто из них не относился ко мне жестоко. Так как я никогда не видела посылок, то я расположилась за кухонным столом и стала наблюдать за тем, как солдаты открывали ящик.

Как только была снята коричневая бумага и ящик открыли, из него до меня донесся замечательный запах. Получатель посылки улыбнулся и вытащил веточку ели. К веточке был привязан зеленый грибок с маленькими белыми точками. Некоторое время он смотрел на веточку и затем установил на столе.

– Weihnachten![3] – воскликнул он.

Я уже начала понимать некоторые немецкие слова и выражения, но не поняла этого слова и не могла понять, какой оно может нести смысл. Затем он вытащил круглый и оранжевый плод. Он разломил толстую кожицу плода, и по комнате распространился приятный запах. Так я в первый раз увидела апельсин. На Украине слишком холодно, чтобы выращивать апельсины, и я сомневаюсь, чтобы кто-то в поселке когда-либо их видел.

Затем он вытянул небольшую жестяную коробочку. Она была оранжевого цвета с белыми звездами. Благоговейно солдат открыл ее, и я почувствовала еще один новый запах. Солдат держал коробочку достаточно низко, и я могла видеть коричневые, почти черные, квадратики, расположившиеся на фольге. Я не могла представить себе, чтобы это могло быть.

– Schokolade![4] – сказал он. – Das schmeckt sehr gut.[5] Попробуй!»

Он отломил небольшой кусочек, по размеру где-то с мой ноготь и отправил его в мой рот. Я не стала глотать его, чтобы ощутить вкус. Вкус его был непохож ни на что мне ранее известное. Он был горьким и сладким. Я скорчила гримасу, проглотила шоколад и покачала головой.

– Das gefaellt dir nicht?[6] – Он поднял свою большую голову и громко засмеялся. Это был самый радостный звук, который я могла слышать на протяжении последних нескольких месяцев. Он взял большой кусок шоколада и положил его в рот. Его друг поступил точно также. Они наслаждались вкусом шоколада. Солдат потрепал меня по голове.

– Отлично! – и засмеялся опять. – Когда-нибудь ты узнаешь получше это лакомство. Вот, смотри! Этот кусочек для твоей мамы. Я уверен, что он ей понравится!

– Danke![7] – робко ответила я, не совсем понимая, за что я благодарю солдата. Гораздо позднее я поняла, что эти солдаты праздновали Рождество. А посылка прибыла к ним на три месяца позднее. Дома, насколько я помню, мы никогда не отмечали никаких праздников. Каждый день был похож на вчерашний.

Несмотря на то, что мне не понравился вкус шоколада, я поняла, какие возможности он может мне дать, чтобы завести друзей. На следующий день, когда мама менялась с соседкой продуктами, я взяла с собой в поселок шоколад, предназначенный моей маме. Сразу же, три-четыре мальчика и девочки окружили меня. Разломив на  кусочки, я каждому дала его часть этого необычного лакомства. Все сошлись на том, что вещь эта превосходна, и я была в центре внимания. Я чувствовала себя очень важной! Однако, мама моя обеспокоилась, когда узнала, как я растратила редкое угощение.

Вскоре солдаты с шоколадом уехали, и новые солдаты заняли их место. Фактически, в нашем районе было практически незаметно следов оккупации. Пашка говорила матери:

– Всех солдат посылают в Ленинград, и никто из них еще не возвратился назад живым.

Так мы в первый раз услышали об осаде Ленинграда и о том, как героически сопротивлялись русские, несмотря на то что находились на пороге голодной смерти.

 

[1] Оккупировано (нем.).

[2] У меня дома есть маленькая девочка (нем.).

[3] Рождественский! (нем.)

[4] Шоколад! (нем.)

[5] Это очень вкусно! (нем.)

[6] Тебе не нравится? (нем.)

[7] Благодарю! (нем.)

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

Предстоящие события

No events found
You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаДО СВИДАНИЯ не значит ПРОЩАЙ12. Немецкая оккупация. Февраль 1942
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru