13. Весна 1942

Создано 31 Июль 2015 Автор: Эми ДЖОРДЖ Категория: «До свидания» не значит «Прощай»
Просмотров: 897
Печать

К
огда началась оккупациям, мы были полностью изолированы от советского правительства, немцы же нас игнорировали. Для моей мамы, как и для всех в Дружковке, не было никакой оплачиваемой работы. То, что мы произвели с наших огородов, или садов, было все, на что мы могли рассчитывать в качестве пропитания или дохода.

Моей сестре посчастливилось найти работу в Сталино, хотя ее зарплата состояла только в еде. После вторжения институт, в котором она училась, закрыли, и все средства были пущены на войну. Когда немцы захватили Сталино, они открыли хлебопекарный завод, и Гануся получила там работу.

Однажды весной она приехала навестить нас. Мама с Тарасиком обрабатывали землю в огороде и готовили ее к посадке. Я сидела у ручья, переполненном водой от тающего снега, и увидела Ганусю, идущую к нам через поселок. Я закричала от радости, перебежала через ручей и устремилась в ее объятия.

Сестра не была, как обычно, многословной.

– Сестричка, – прошептала она мне на ухо и прижала меня к себе сильнее. Такое эмоциональное объятие было очень необычным. Я сразу же почувствовала, что должно произойти что-то очень важное.

Мама встретила Ганусю на другой стороне ручья, и обнявшись они вошли в дом. На кухне, мама разожгла печь и поставила чайник, чтобы подогреть немного воды. Я вытащила свой маленький деревянный стульчик и устроилась рядом с сестрой, в то время как она уселась за стол. В два стакана мама насыпала сушеных лепестков розы и затем добавила горячей воды. По комнате распространился замечательный запах. Это создало еще более уютную обстановку для всех нас.

По русской традиции Гануся пила чай из блюдца. Наконец она заговорила о цели своего визита.

– Мама, сейчас такая обстановка: людей в России собирают и отправляют на работы в Германию, на фермы и заводы.

Мама насторожилась. Гануся наклонилась вперед и пояснила.

– Это началось на прошлой неделе. Таких молодых девушек, как я, забирают прямо на улице или из дома и отправляют в Германию. Они начинают с самых молодых, здоровых и сильных. Это рабский труд, мама. По этой причине они нас и захватили. Немцам нужны наши поля и природные богатства, но им также нужны и рабочие. Это просто вопрос времени, когда ты, я, Тарасик, все мы должны будем начать работать на Третий Рейх.

– Что это за работа? – спросила мама. Ее ровный голос выдавал беспокойство, которое я почувствовала всем сердцем.

– Им нужны рабочие для ферм, чтобы кормить армию. Им нужны рабочие на заводах по производству боеприпасов. Все здоровые мужчины в Германии на фронте. Два дня назад немецкий офицер, майор Ойлер, управляющий хлебопекарней, начал разговаривать со мной. Мы стояли около хлебопекарни, когда мимо нас пронесся грузовик с девочками-подростками. Он сказал, что скоро я также поеду в Германию на одном из таких грузовиков.

– Он начал рассказывать мне о своей семье. У него есть фотостудия, которой управляет сейчас его жена, и она же воспитывает двух маленьких мальчиков. Ему хотелось бы, чтобы кто-нибудь ей помогал.

Гануся немного помолчала и затем продолжила:

– Он рассказал мне о планах сбора работников. Майор Ойлер сказал, что выжить будет трудно. Многие умирают в трудовых лагерях. Если я ничего не сделаю сейчас, то окажусь в полной власти нацистов. Мне тогда придется поехать туда, куда они меня пошлют и делать то, что они меня заставят делать. В конце концов, это произойдет со всеми нами.

Гануся устремила свой взгляд на чай, как если бы он мог помочь ей разрешить проблему. Несколько чаинок плавали по краю ее блюдечка. Я почувствовала себя одним из этих лепестков, двигающихся по милости чьей-то невидимой руки.

– Дом майора Ойлера находится в городе Гёппингене. Этот город расположен недалеко от Штутгарта, в самом сердце Германии. Майор Ойлер хочет, чтобы я стала горничной в его доме и присматривала за домом и мальчиками, чтобы его жена могла сосредоточиться на работе. Конечно, если все удастся организовать. Он говорит, что сестра его жены замужем за важным нацистским деятелем, который сможет это для него организовать. Это будет тяжелая работа, но я умею хорошо работать. Кроме того, я, по-крайней мере, знаю, куда я еду. Это лучше, чем, когда незнакомые люди отправляют тебя в неизвестность. Если так случится, то мы окажемся навечно разлученными.

Кажется, мама поняла всю серьезность ситуации. Наша семья оказалась в руках могущественных сил. С тяжелым сердцем она сказала:

– У нас нет выбора.

– Мы все на милости у победителей, – сказала Гануся.

– Мы были на милости нашего собственного правительства, когда оно управляло нами, – сказала мама. – Мы на милости у немцев, когда правят они. Мы стоим между двух зол.

Я была удивлена. Я никогда не слышала, чтобы мама с сестрой так открыто и буднично разговаривали о властях, которые правили нами.

– Поэтому мне необходимо принять предложение майора Ойлера. Может быть, когда я попаду в Германию, я смогу помочь всем вам.

Глаза мамы наполнились слезами:

– Ты будешь так далеко.

Гануся взяла маму за руку:

– Мама, может быть это и к лучшему. Подумай о Тарасике и Эммочке. Что произойдет с ними? Рано или поздно немцы погонят всех нас. Все, кто может работать, все окажутся в Германии. Майор Ойлер сказал, что если я соглашусь, то, может быть, он найдет способ, чтобы помочь тебе, когда в этом будет необходимость. Это не обещание, но это лучше, чем ничего.

– Я не хочу ехать, – сказала спокойно мама. – Так далеко ... чужая страна ... совсем одна.

– Мама, я уже живу некоторое время вдали от дома. Мне страшно, но, может быть, мне стоит послушаться его совета.

– Ты доверяешь этому человеку?

– Настолько, насколько можно доверять любому немцу. Я видела фотографии его семьи. Дети выглядят замечательными. У него два мальчика: Ули, ему шесть лет, и Вольфганг, тому четыре. Я верю майору Ойлеру, так как знаю, что он хочет помочь своей семье. Лучше я буду у них, чем в лагере. Мы ничего не знаем об ужасных вещах, которые там происходят. Я слышала, люди умирают там от голода. Они умирают от болезней, тоски по дому и изнурительной работы. Они находятся в самом аду...

Мама покачала головой.

– Я понимаю. Скорее всего, ты права. Как это все можно устроить?

– Майор Ойлер дал мне письмо, которое я должна отправить его жене, как только окажусь в Германии. Он настаивает, чтобы я всегда носила его с собой. Я должна спать вместе с ним, носить постоянно в своей одежде и никогда с ним не расставаться. Меня могут забрать в любой день и посадить вместе с другими людьми на поезд в Германию. Вот почему я сюда приехала. Он посоветовал, чтобы я приехала сюда и все рассказала тебе, так как у нас не будет возможности связаться друг с другом, когда это все произойдет. В пятницу отправляется еще один поезд в Германию, он посоветовал отправиться мне на нем, чтобы вы, по крайней мере, знали, когда я уеду. Когда меня поместят в трудовой лагерь в Германии, я должна попытаться отправить это письмо. И тогда все будет зависеть от госпожи Ойлер, чтобы предпринять все необходимое и забрать меня к себе домой.

Сестра немного помолчала и призналась:

– Это рискованно. Все может сорваться ... но, у нас нет выбора ...

Я посмотрела на маму, пытаясь определить, что же она чувствовала. Я внезапно поняла, какое значение имеет для нее старшая дочь. Сможет ли она выдержать все, когда уедет Гануся? У нее не было мужа, с которым можно было бы посоветоваться и найти поддержку; Тарасик, конечно, уже достаточно подрос, но все еще обращался за помощью к маме; я же зависела от мамы полностью. Ее присутствие мне было более необходимо, чем пища. У маминого брата Алеши и сестры Анны были свои собственные проблемы. Гануся была не только ее дочерью, она была еще и другом. Хоть они были разлучены, из-за того что Гануся работала в Сталино, ободряла сама мысль, что они могут быть вместе в любой момент, встретиться всего лишь через несколько часов пути. А Германия? Может быть пройдут годы, прежде чем мы сможем увидеться опять. По мере того как война разгоралась, становилось все более и более небезопасно путешествовать. Это означало разлуку навечно.

Гануся повернулась ко мне:

– Сестричка, давай споем песенку о снежинках, которую мы учили. Помнишь?

Сестра пыталась как-то уменьшить нашу общую боль. Она подняла руки и стала шевелить пальцами, показывая, как снежинки падают с неба. Мне нравилась эта песня, так как я могла одновременно петь и танцевать, изображая, как снег падает и ложится на землю.

– Давай споем вместе, – ободряюще сказала она.

Білесеньки сніжиночки, родилися з води ...
 

– Отлично! – Гануся обняла меня. – Ты продолжай репетировать. Когда я вернусь из Германии, то мы споем ее еще раз. Может ты научишь маму, чтобы она пела с нами.

Ее энтузиазм, казалось, на время разогнал тучи, собравшиеся над нашей жизнью.

Перед уходом Гануся сказала маме:

– Знаешь, наверное, не случайно, что, будучи ребенком, я учила немецкий.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

Предстоящие события

No events found
You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаДО СВИДАНИЯ не значит ПРОЩАЙ13. Весна 1942
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru