30. 1949-1955

Создано 24 Февраль 2016 Автор: Эми ДЖОРДЖ Категория: «До свидания» не значит «Прощай»
Просмотров: 551
Печать

М
ы подали заявления в Отдел по эмиграции и натурализации в Мюнхене. Когда мы получили чистые бланки, то мы их тщательно заполнили и отправили обратно по почте. Через два-три месяца мы получили еще дополнительные бланки, которые также надо было заполнить. Там было много вопросов о нашем образовании, о нашем местожительстве... Наконец нас пригласили в отдел по эмиграции в Мюнхене, чтобы мы могли лично ответить на вопросы по нашим анкетам.

Через переводчика служащий задал маме вопрос:

– Вы сами заполняли анкету?

– Да, – ответила она. – С помощью дочери.

Человек посмотрел на анкету мамы и затем спросил:

– Вы замужем?

-Да.

– Сколько лет вы состоите в браке?

– Я вышла замуж в 1920 году. Уже почти тридцать лет.

– А где сейчас ваш муж?

– Я не знаю.

– Он жив?

– Я не знаю.

– Когда вы видели его в последний раз?

– В 1938 году. Его забрали в исправительно-трудовой лагерь в Сибирь.

– Получали ли вы от него известия с того времени?

– С тех пор, как началась война, нет. После того, как немцы захватили Советский Союз, я не получала более писем.

– Значит, он может быть еще жив.

– Я могу только надеяться на это.

...Через несколько месяцев мы получили извещение прибыть в Людвигсбург, расположенный в часе пути на поезде от Гёппингена. В Людвигсбурге иностранцы со всей Германии проходили медицинское обследование в качестве последней стадии перед эмиграцией. Томас, Энн (так теперь я буду звать Тарасика и Ганусю), мама и я поехали туда на поезде. Нас поместили вместе с другими иностранцами в большом здании, в котором когда-то размещались немецкие солдаты. Каждое утро мы должны были появляться в главном здании в нескольких кварталах от нашего общежития и проверять длинные списки, которые вывешивались на стене рядом с отделом по эмиграции. Если в списке появятся наши имена, то тогда мы должны ждать рядом со зданием, пока нас не вызовут на собеседование или обследование. Если имена не появлялись, то тогда нам надо было приходить еще и снова проверять списки. Три месяца мы пробыли в Людвигсбурге, вытерпев всю эту мучительную бюрократическую волокиту.

В это время брат познакомился с одним молодым человеком, направлявшимся в Чикаго, которому разрешили эмиграцию. «Я помогу тебе, как только доберусь до Америки», – сказал он брату. «Так тебе легче будет приехать. Спонсор – это обязательное условие, он отвечает за обеспечение тебя жильем и поиск работы для нового эмигранта». Это было хорошее известие и лучом надежды для всех нас.

В этот период ожидания мы также познакомились с молодым человеком по имени Миша (Майк), словаком, у которого спонсором для эмиграции в Америку выступал его дядя. Энн с Майком быстро подружились и часто встречались на протяжении нескольких недель. В конце концов поступило известие: Энн отказали в эмиграции. На ее рентгеновском снимке были какие-то пятна, и доктор объяснил ей, что он должен быть уверен в том, что эти пятна вызваны не активным туберкулезом. Он также сказал, что, может быть, через год они вызовут ее для еще одного обследования.

У Томаса же новости были отличными. Ему дали добро на эмиграцию. У него было хорошее здоровье, и его друг сдержал слово, и как только приехал в Чикаго, сразу же выслал ему бумаги спонсора. Все это радовало и одновременно пугало нас. Мы слышали, что в Чикаго много гангстеров. Мы слышали о крупных городах в США и о том, как сами граждане США были обеспокоены уровнем преступности и числом правонарушителей. В Германии не было ничего подобного.

Маме также дали добро, но ей не хотелось оставлять Энн в Германии одну. Поэтому было принято решение, что Томас едет в Америку, а я, мама и Энн останемся в Германии.

Фрау Ойлер устроила прощальный вечер в своей квартире. Она пригласила друзей Томаса и нашу семью, чтобы отпраздновать такую удачу и пожелать всего наилучшего, так как ему предстояло совершить долгое путешествие. Когда вечер подходил к концу, у меня состоялся разговор с братом наедине.

– Ты не боишься? – спросила я. – Требуется большое мужество, чтобы в одиночку отправиться в незнакомую страну и большой опасный город.

– Я верю, что все будет хорошо, – сказал он. – Я поеду и узнаю все об Америке. А вскоре и вы приедете и присоединитесь ко мне. Я знаю, мне не стоит даже говорить об этом, но не оставляйте маму. Вы знаете, как мы все ее любим.

У меня слезы потекли из глаз, когда он напомнил мне о том, как все мы втроем любили и просто обожали свою маму.

Майку дали разрешение на эмиграцию в то же самое время, что и моему брату, но Майк решил остаться и подождать, пока не прояснится вопрос с Энн. Они поженились в Гёппингене, и на протяжении трех лет Майк работал в городе. У них родился мальчик, которого они назвали Томом, как и моего брата. В то же самое время мы ожидали нового вызова на обследование. Мама поехала как-то в Людвигсбург на медицинское обследование. В течении трех лет, после того момента как сестре отказали во въезде, ее здоровье улучшилось, так что местный специалист уверил ее, что следы от прошлого активного туберкулеза уже не представляют опасности. Итак, мы отправились на обследование, чтобы повторить попытку выезда, но столкнулись с еще одним разочарованием: Энн и Майку разрешили въезд в Америку, но пятна обнаружились теперь в легких у мамы. Поэтому Энн с Майком уехали, а мы с мамой остались в Германии.

Мы с нетерпением ждали известий из Мюнхена о вызове на повторное обследование. Раз в год мы получали извещение о том, что наши бумаги рассматриваются. Это было извещение, отпечатанное типографским способом, и несло оно только одно сообщение – ждать. В следующий раз, когда нас пригласили в Мюнхен, результат был опять-таки плачевный. Нам сказали, чтобы мы поехали в другой город – Швабиш Гмунд. Мы прошли еще несколько обследований, и опять маме отказали. Мы ждали семь долгих лет. Это ожидание становилось еще более мучительным, так как Энн и Томас были уже в Америке.

За эти семь лет я превратилась из маленькой девочки в молодую девушку. Чем старше я становилась, тем более я понимала, что раз мы хотим отправиться в Америку, я не могу полностью погружаться в немецкий образ жизни. Я была образованной молодой девушкой, и было много молодых немцев, которые хотели встречаться со мной. Но я всегда находила отговорки, отказывая им. Я знала, что Германия – это не мой настоящий дом (об этом также часто говорила мама). Это было временным местом пребывания. Я знала, что не могу вернуться на Украину, и я знала, что и в Германии мы также не останемся.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

AdSense

Предстоящие события

Нояб
15

15.11.2017 - 21.11.2017

You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаДО СВИДАНИЯ не значит ПРОЩАЙ30. 1949-1955
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru