41. Февраль / март 1958

Создано 16 Июнь 2016 Автор: Эми ДЖОРДЖ Категория: «До свидания» не значит «Прощай»
Просмотров: 423
Печать

А
мерика. Для меня это слово символизировало земной рай. Я по-настоящему радовалась, потому что теперь у меня была страна, которую я могла назвать своим домом. Я стремилась к лучшей жизни, к возможности принадлежать к чему-то общему, что можно назвать своим, смешаться с этим общим, чтобы на меня не смотрели как на чужую, иностранку или нищую. Я представляла себя, как мы поселимся с Бобом в домике с белым решетчатым забором и счастливо заживем, все будет так, как я видела в кино и читала в книгах.

В тоже самое время меня мучили многие вопросы. Мама не сможет приехать еще несколько месяцев. Кто позаботится о ней, после того как мы с Бобом уедем? Она все еще плохо говорила по-немецки. Сможет ли она сама завершить оформление документов на эмиграцию? Кто поможет ей, когда настанет время отправляться в путь?

Боб первым уехал из Германии, и я вскоре последовала за ним, когда предоставилось свободное место на военном судне. Когда я обнимала маму на железнодорожной станции, я вдруг всем сердцем осознала, что я на самом деле уезжаю. Всю дорогу до Франкфурта я плакала в поезде и вспоминала о пальце и ногте, о которых как-то говорил Боб. Боль была гораздо сильнее, чем я того ожидала. Если отделить ноготь от пальца, то будет больно, но болеть будет в одном месте. У меня же боль исходила из самой глубины души, и я ничем не могла ослабить ее.

Во Франкфурте меня отправили специальным поездом для семей военных, направлявшимся в порт Бремерхавен. В Бремерхавене я села на корабль «Генерал Апшер», и еще до того, как мы вышли из Ла-Манша и вошли в Атлантику, я уже жестоко страдала от морской болезни! Судовой доктор и Лу Энн, молодая американка, с которой я познакомилась в порту, каждый день выводили меня на палубу, надеясь на то, что свежий прохладный воздух поможет мне поправиться. Но желудок отказывался повиноваться, и даже мысль о еде вызывала у меня тошноту. Я потеряла счет времени, пока наконец не разнеслась новость, что мы приближаемся к статуе Свободы. Зная, что путешествие приближается к концу, я вышла на палубу, чтобы посмотреть на этот великий символ.

От вида этой гигантской женщины у меня ко коже пробежал озноб. Она напомнила мне о том, насколько изменилась моя жизнь. Морской воздух немного оживил меня, и я снова вспомнила раннее утро в Дружковке, когда я наслаждалась пейзажем, сидя рядом с нашим домом. Каким простым был тогда мой мир! Несколько фруктовых деревьев, ручей, огород, дом из трех комнат, амбар. Если бы судьба так распорядилась, то я могла бы до сих пор жить в том привычном окружении. Но по не зависящим от нас обстоятельствам все изменилось. Я вздрогнула, вспомнив наш путь в Германию на поезде, как меня, маму и брата заталкивали в вагоны для скота. Ужасы лагеря до сих пор снились мне в ночных кошмарах. Я никому не рассказывала о том маленьком мальчике, которого избивала его бабушка. Годы, проведенные в лагере гитлеровской молодежи... Год, когда мы скрывались от советских властей, которые хотели возвратить нас назад, к репрессиям коммунизма... Приспособление к жизни в стране, которая не желала нас видеть, но вынуждена была терпеть... Все это наложило отпечаток на мою жизнь. Но теперь все изменится. Гигантская статуя женщины-надежды, казалось, говорила, что моя неуверенность, страхи, ночные кошмары – все это отойдет в прошлое. Новая жизнь в стране неограниченных возможностей лежала передо мной. Я буду свободна, свободна иметь свое собственное «я», свободной от критиканства и преследований. И лучше всего были, конечно, перспективы семейной жизни!

Когда корабль пришвартовался, большая толпа двинулась в нашу сторону, чтобы приветствовать пассажиров. Я нервно вглядывалась в лица, отыскивая Боба. Наконец, я увидела его в центре толпы, стоящего на цыпочках, машущего мне, с широкой улыбкой на лице. Я была так рада увидеть его, что сразу же почувствовала прилив сил и энергии, которой, кроме того, заряжали шумная радостная толпа и большой город. Огромные здания были гораздо выше, чем я предполагала. И повсюду были люди, их было больше, чем я когда-либо видела. Но сейчас мне хотелось быть только рядом с Бобом. Мы соединились в крепком объятии. Затем он поднял мои сумки, и мы вышли из порта.

После того, как я рассказала Бобу о своем путешествии, я спросила его, как продвигаются у него дела с Коламбия Рекордз. Он рассказал, что встретился в Артуром Уилли, вице-президентом компании, заведующим записью.

– Я позвонил ему сразу же, когда приехал. Он тепло принял меня, но сказал: «Мне очень жаль, Боб, но музыкальная индустрия изменилась. Синатра уже не в почете, и нет никакого смысла представлять публики новую звезду в его стиле. Новая звезда теперь – Элвис Пресли. Вот таких людей мы сейчас ищем».

– Ты должно быть жестоко разочаровался, – сказала я.

– Нет, не очень. Я поблагодарил мистера Уилли за его теплый прием и возможность встречи. Но теперь мне надо двигаться дальше, меня ждет работа у Армстронга. Я не знаю, куда меня направят, но надеюсь, что это будет Техас.

– Мне жаль, что с музыкой ничего не получилось. Но теперь мы вместе, и мы будем счастливы, где бы мы не находились.

Мы поселились в гостинице и у нас начался беглый осмотр достопримечательностей. Вершина Эмпайр Стейт Билдинга, автобусная экскурсия по городу, знаменитые рестораны, кино (это был фильм «Братья Карамазовы») и выступление Рокетс в Рейдио Сити Мьюзик Холле. Впечатлений было слишком много, чтобы все переварить. Это был совершенно другой мир, наполненный такими возможностями, какие мне было трудно представить.

На вершине Эмпайр Стейт Билдинга я смотрела на огромный город и вспоминала, как я, маленькой девочкой, забиралась на крышу нашего домика в Дружковке и думала, что Германия должны быть рядом за горизонтом. Каким небольшим казался тогда мир и каким огромным оказался он сейчас. Я чувствовала себя маленьким бурундучком, который впервые вылез из своей норки и увидел белый свет.

После всего этого мы положили наши вещи в «фольскваген», который Боб вывез из Германии, и отправились в Индиану. На выезде из города мы увидели множество автомобилей всевозможных расцветок! В Германии все машины были темных цветов, в большинстве случаев черными. Здесь же разнообразие было правилом. Женские магазины забрасывали покупательниц самыми разными товарами. В Германии же можно было выбрать между коричневым, серым или черным.

После долгого пути мы приехали в Нью Касл, к дому, в котором Боб провел детство. У двери нас ждала его мама, и я сразу же отметила, как привлекательно она выглядит, гораздо лучше, чем на фотографиях, которые мне показывал Боб. Она была модно одета в платье с полосками бежевого тона, шелковые чулки и туфли на высоких каблуках. Дом походил на сказочный замок, я никогда еще не видела такого красивого дома. Все полы в доме были в ковровых покрытиях, в первый раз я увидела ковры от одной стены до другой. В Германии я видела ковры в некоторых домах, но обычно полы были или деревянными, или покрыты линолеумом. Дом Боба был заставлен мебелью, все находилось точно на своем месте и мебель была высшего качества. Я пристально всматривалась в буфет, в котором был выставлен прекрасный набор тарелок и бокалов, и все было в темно-красных и розовых тонах. Я не могла понять назначения некоторых предметов, и мама Боба стала мне объяснять. Вот это десертные тарелки, тарелка для креветок (я никогда не видела креветок, поэтому это слово мне ничего не говорило), бокалы для коктейлей (что такое коктейли?) и петушиные хвосты. «В американском языке так много смешных названий»,– подумала я.

Приехал отец Боба и тепло нас приветствовал. Затем мы сели ужинать. Я сразу же заметила, что я ем совсем не так, как они: я держала вилку и нож совсем не в тех руках. После ужина мистер Джордж объявил, что наступило время десерта. Он спросил меня: «Вы когда-нибудь пробовали американское мороженое?» Я не пробовала, и он предложил мне поехать в магазин, чтобы купить немного мороженого. Мы поехали в гастроном. Едва только я приготовилась открыть дверь, как она сама распахнулась, и я чуть не влетела в магазин. Но это было только начало! Мы прошли в отдел мороженого, и мистер Джордж спросил: «Какой вкус вы предпочитаете?» Я замерла от удивления, вглядываясь в богатый выбор сортов. Я просто не могла сделать выбор. Отец Боба посмеялся над моей нерешительностью и сказал: «Ничего. Мы будем приходить сюда каждый вечер, и тогда ты попробуешь все сорта».

Так как Джорджи были известной семьей в округе, меня скоро пригласили на целую вереницу приемов. Первый прием происходил в доме известного бизнесмена и его жены, близких друзей Джорджей. Я пришла в терракотовом полотняном платье, держась за руку моего гордого мужа.

– Рождер и Мэри, я хотел бы представить вас моей жене Эми.

– Как вы поживаете, Эми? Приятно познакомиться с вами. Мы так много слышали о вас ...

Боб перешел к другой паре и снова сказал:

– Мистер и миссис ...

Было так много имен, что я не могла их все запомнить.

– ... позвольте мне представить мою жену ...

Боб увидел старого друга в другом конце зала и быстро направился к нему, оставив меня одну в этом море чужих людей. Когда я попыталась пройти к нему, одна женщина перехватила меня:

– Мы рады, что вы приехали сюда. Как вам нравятся Соединенные Штаты?

– Спасибо. Мне здесь очень нравится, – нервничая, ответила я.

– Какое красивое платье, – сказала женщина. – Где вы его купили?

Я упомянула название магазина в Индианаполисе, куда возила меня с собой мама Боба.

– О, мне так нравится тот магазин. Знаете, я там недавно купила совершенно бесподобную блузку ...

Я попалась! Женщины в этом кругу говорили о последней моде, вечеринках в саду, о своих детях:

– .... Майклу хорошо дается учеба в колледже. Он вступил в братство Альфа Чи ......моя Мишель играет в пьесе. У нее ведущая роль ... Кен организовал футбольную команду ...

Я стояла и молчала, не понимая их разговора, и, уж тем более, не участвуя нем.

Когда я, наконец, выскользнула оттуда, мне предложили блюдо фаршированного сельдерея. «О нет, спасибо!» – ответила я. «Меня воротит от запаха сельдерея. Я немного попробовал его на корабле. Я до сих пор смотреть на него не могу!» Мой честный ответ был встречен странным взглядом хозяйки дома.

Я прислушалась к разговору в других группах. Мужчины говорили о бизнесе. «Я только что совершил сделку ...» или о спорте «В этом году у «Хузиеров» будет отличная команда». Кто такие «Хузиеры»? То, что я слышала, так сильно отличалось о того, что мне приходилось слышать за столом на кухне в Германии. Казалось, что большинство присутствующих закончили колледжи, и у всех было что-то общее. Разговор шел о спорте, деньгах, бизнесе, общественных клубах и автомобилях. Я устала от разговоров о деньгах и бизнесе. Как сильно это отличалось от серьезных и часто страстных разговоров о политике и событиях в мире, которые заводили беженцы в Германии.

Моя первая реакция была закрыть рот и молчать, насколько возможно долго. Что бы я ни говорила, люди понимали превратно. В Европе люди более открыты друг с другом. Здесь же казалось, что все скрывают свои истинные чувства, или это был просто дипломатичный стиль беседы? Как же мне стать своей в этом кругу? Как только я заговаривала, люди или смеялись, или смущались и тушевались.

Во время ужина я сидела рядом с девушкой-подростком по имени Куки, дочкой из семьи Хаммеров. Она взяла свою тарелку, немного поклевала мяса, но даже не дотронулась до овощей. Она выглядела бледной, и когда все прощались, я пожала Куки руку и сказала: «Куки, вы выглядите очень бледной. Вам нужно есть здоровую пищу, например, овощи и фрукты. Вы не очень-то хорошо выглядите». Она вся покраснела, и внезапно все вокруг замолчали. Мама Боба выглядела так, как будто была готова провалиться сквозь землю, а отец пытался подавить смех.

К счастью Боб заметил, что я очаровательна, и у меня есть чувство юмора. Некоторых людей позабавила моя открытость. Но я не хотела никого забавлять или шокировать. Я просто честно говорила о том, что считала, и не знала, что можно вести себя иначе. И уж, конечно, ничего не знала о манерах и приличиях небольшого консервативного городка на Среднем Западе. К счастью, моя карьера светской дамы долго не продлилась.

Как Бобу и хотелось, корпорация Армстронга направила его в Даллас. Через три месяца мама приехала в Америку и поселилась у моей сестры в городе Нью Касл, штат Пенсильвания, и, таким образом, мы все влились в новую жизнь. Долгое путешествие, начавшееся в поселке Дружковка, подошло к концу, но я не знала о том, что меня ожидало еще одно путешествие, правда уже другого рода.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

AdSense

Предстоящие события

Нояб
15

15.11.2017 - 21.11.2017

You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаДО СВИДАНИЯ не значит ПРОЩАЙ41. Февраль / март 1958
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru