12. Хорошие времена

Создано 11 Июль 2015 Автор: Луиза Мей ОЛКОТТ Категория: Под сиренью
Просмотров: 938
Печать

В
се были очень добры к Бэну, когда узнали, что произошло с его отцом. Сквайр написал мистеру Смитеру, что мальчик нашел новых друзей и останется здесь. Миссис Мосс окружила его всей присущей ей материнской заботой. Маленькие девочки тоже старались ни в чем не обижать бедного Бэнни. Но мисс Селия была по-настоящему тем человеком, рядом с которым Бэн чувствовал себя уютно. Она окончательно завоевала его сердце. Это произошло не только благодаря ласковым словам или приятному отношению, но и благодаря молчаливой симпатии, выражавшейся в улыбке, прикосновениях, мимике, что воздействовало на него гораздо лучше, чем соболезнования его горю. Она называла его «мой мужчина», и он действительно стремился соответствовать этому званию во многих отношениях. Хотя пока он был только мальчиком, все же где-то в его душе жила надежда на будущее.

Потом, мисс Селия была очень жизнерадостным человеком сама по себе. Такие, как она, просто не могут долго быть грустными. И Бэн вскоре тоже стал более жизнерадостным, несмотря на воспоминания о погибшем отце. Не было больше тяжелой работы – только ежедневная помощь в быту. И никаких сердитых Пэтов, испытывающих на нем свой жуткий характер. Только милейший друг.

Сначала казалось, что беда неотвратима и что двое мальчиков не смогут найти общих точек соприкосновения. Торни по природе имел властный характер, а болезнь сделала его слабым и нервным. Он всегда был раздражительным и старался главенствовать. А Бэн был воспитан в убеждении, что нужно уважать людей старше себя. И когда Торни проявлял свой нелегкий характер, Бэн все равно не жаловался, хотя ему было сложно совладать с собой и заставить себя «слушаться мальчика».

Брат пообещал мисс Селии быть терпеливым, а Бэн, в свою очень, – что никогда не будет злиться на мистера Торни. Вскоре оба забыли о том, кто хозяин, а кто слуга, и подружились.

Единственным, в чем они никогда не находили согласия, был вопрос по поводу ног. Сколько смеху доставило мисс Селии слушать их обсуждение этой проблемы. Торни настаивал на том, что у Бэна кривые ноги. Бэн уточнил, что ноги всех хороших наездников имеют небольшой прогиб вверху и что в этом внешнем феномене есть своя необходимость и красота. Тогда Торни сказал, что, возможно, красота какая-то и есть, но только когда наездник в седле. Они подключили сюда даже немного истории: римлян и греков, которые были великими воинами и хорошо владели искусством верховой езды. Но, что бы Торни ни говорил, Бэн все равно считал, что кривые ноги – это тоже хорошо, ведь на них можно ходить.

Торни нравилось беседовать с Бэном. И какой серьезной ни была бы тема их разговора, все всегда завершалось смехом.

Дух соперничества заложен в лучших из нас. И он может помогать, если знать, как им управлять. Мисс Селия знала об этом. И старалась, чтобы мальчики помогали друг другу, исходя из заложенного в каждом духе соперничества, но без хвастовства и высмеивания недостатков оппонента. Торни нравилась активность, независимость и сила Бэна. А Бэну нравились ученые манеры Торни и его приятное общество. Обоим было приятно знать, что в чем-то они похожи. Например, они сходились в том, что за деньги здоровье не купишь и что практические знания не менее полезны, чем те, о которых можно прочесть в умных книгах. Общаясь, они обменивались своим небольшим опытом, достижениями и радостями. Обоим это нравилось, потому что только таким образом можно возлюбить ближнего своего, как самого себя.

Бэн выполнял свои обязанности по хозяйству. Он также был правой рукой мисс Селии. У него была маленькая комната в старом доме, где было полно картин, изображающих охоту, что ему нравилось. В его гардеробе было несколько костюмов Торни и – что его больше всего радовало – пара ботинок, хорошо начищенных и пригодных для грандиозных событий.

По всей комнате он расклеил вырезанные фигурки различных животных и птиц, которые создавали ощущение уюта.

В одном шкафчике бюро у него хранились реликвии отца, не представлявшие ни для кого, кроме Бэна, никакого интереса: письмо о смерти отца, поношенная цепочка от часов и фотография сеньора Жозе Монтебелло со своим юным сыном, сидящим у него на плечах. Он очень бережно относился к этим сокровищам и постоянно перед сном смотрел на них, интересуясь, как там, на небе – лучше, чем в Калифорнии? И обычно после этого ложился спать, размышляя над тем, что там, наверное, так же, как в той Америке, которую открыл Колумб. Ему снилось много фруктовых деревьев, а по дороге ехал отец на прекрасном скакуне.

Бэн проводил счастливые часы у себя в комнате за чтением книг, поскольку в скором времени у него появилось несколько своих собственных.

Когда он появлялся на главной улице города, то точно знал, что представляет для всех интерес. Его представления заставили мальчиков и девочек относиться к нему с уважением. Бэб, проникнувшаяся к Бэну глубокой симпатией, старалась изо всех сил привлечь его внимание, поэтому часто беспокоила Джека – единственное животное, на котором ей позволялось кататься. К счастью, ни у нее, ни у Бэтти не было много свободного времени, так как приближались школьные каникулы – «вечера под сиренью», как они их называли.

Чтобы перевезти все вещи Торни, потребовалось определенное время. И когда, наконец, они прибыли, Бэн помогал ему их распаковывать. Ему было интересно это делать, поскольку раньше он не видел, чтобы у одного мальчика было так много вещей. Больше всего Бэна поразила маленькая печатная машинка. Тогда Торни положил перед ним газету. Он предложил Бену научить его печатать газету самостоятельно, а самому при этом стать главным ее редактором. Бэн согласился. Пришли к тому, что главным читателем этой газеты будет «сестра», Бэб будет курьером, а Бэтти – менеджером.

Затем Бэна заинтересовала книга с коллекцией почтовых марок. И почти весь дождливый день Торни рассказывал ему историю каждой из них. Это немного утомило Бэна, и следующей его восхищения удостоилась книга со всеми флагами мира. Он изъявил желание перерисовать флаги и украсить ими дом. Мисс Селия предоставила детям для этого все необходимые материалы, увидев, что ее брату это занятие нравится. Бэб и Бэтти тоже внесли свою лепту – они пришивали на флаги яркие звездочки, вырезанные из ткани.

Вскоре на стене красовались двуглавый орел – символ Российской державы, лев – представитель Англии, китайский дракон, красный с белым и синим флаг Голландии, затем – кроваво-красная луна Японии, за ними следовал симпатичный бело-голубой флаг Греции и другие. Если бы хватило материи, на стене также могли висеть флаги всех штатов Америки, но на это у предприимчивой команды уже не осталось вдохновения.

Потом им захотелось поиграть в корабли, что означало перемещение на улицу, поближе к воде. У Бэна был «Красный скиталец» с черным флагом, у Бэб – фрегат «Королева». Торни же счел, что уже слишком взрослый для таких игр, но тем не менее согласился быть главным конструктором. Он руководил строительством бассейна и рассказывал, как и когда наполнять его водой. Наконец, «океан» был готов.

Во время выполнения подготовительных работ, копаясь в грязи, обливаясь водой, с чередой мелких местных катаклизмов и оползней, дети весело и мирно проводили время.

Мисс Селии доставляло огромное удовольствие все, что делало счастливым ее брата Торни в эти прекрасные июньские дни. И когда новизна домашних развлечений утратила свой кураж, она спланировала выезд на природу, который мог бы порадовать мальчиков. Никто из них не знал, куда они направляются. Они вышли из дома ранним ласковым утром, взяв с собой множество подушек, покрывал, продукты, книги, материалы для рисования в фаэтоне. Они двигались по тенистой дороге и по тропинкам, останавливались, при желании, где хотели, делая потрясающие маленькие открытия. Они придумывали свой имена для красивых мест, планировали дальнейший путь и свои планы запечатлевали на бумаге. Удивительные приключения сопутствовали этим пилигримам.

Каждый день они оказывались в новом месте. Лита в свое удовольствие жевала свежую травку, мисс Селия забиралась под зонтик, Торни читал вытянувшись на траве или же просто спал, а Бэн старался быть полезным: он разгружал все, наполнял водой емкости для рисования, выбивал подушки, организовывал обед, бегал то туда, то сюда за бабочками, лазил по деревьям, чтобы доложить о том, что видит поблизости, читал, болтал или дурачился с Санчо. Всякого рода обязанности возлагались на Бэна, и он выполнял их с блеском, поскольку жизнь путешественника была ему очень знакома.

– Бэн, мне нужен личный секретарь, – сказал однажды Торни, отложив книгу в сторону, после непродолжительного молчания, нарушить которое посмели лишь шуршавшие листья.

– Кто? – переспросил Бэн, снимая шляпу.

– Ты не знаешь, что означает «личный секретарь»?

– Да нет. Торни, тебе не следует смеяться надо мной, ведь ты сам не знал, что такое «вомбат», когда я тебя об этом спросил, – сказал Бэн, слегка ударив по ноге шляпой, так как ничего другого у него в руках не было.

– Ты такой внимательный малый. Поймал меня на живом, – улыбнулся Торни. – А «личный секретарь» означает то, что ты мне будешь помогать писать. Мне так много всего необходимо записывать, я очень устаю. А у тебя это очень неплохо выходит. И тебе было бы полезно узнать что-нибудь о ботанике. Я намереваюсь обучать тебя, – Торни говорил это в своей любимой наставнической манере, будто оказывая Бэну величайшую услугу.

– О, это довольно трудно, – пробурчал Бэн, глядя со скорбью на книгу по ботанике с нарисованными на ней листочками и цветочками.

– Вовсе нет. Это очень забавно и интересно. Ты не сможешь оторваться от этого, однажды начав. Так, а сейчас, полагаю, я должен тебе сказать: «Принеси мне ranunculus bulbosus». Ты сможешь понять, что я тебя попросил принести? – настойчиво интересовался Торни, двигая рукой микроскоп.

– Нет, не смогу.

– Определенное их количество можно встретить вокруг нас. И я хочу, чтобы ты подумал, что это может быть. Посмотрим, догадаешься ли ты.

Бэн скользил взглядом снизу вверх: он смотрел то на землю, то плавно переводил взгляд в небо. И уже был близок к тому, чтобы сдаться, когда лютик упал ему под ноги, и он уловил улыбающийся взгляд мисс Селии, стоящей за спиной своего брата, который не видел этого упавшего цветка.

– Думаю, ты имеешь в виду то, что я не называю ranunculus bulbosus. Я называю их иначе. Поэтому я был не совсем уверен, что именно их ты имеешь в виду, – и, уловив намек, Бэн поднял лютик с таким видом, будто многое знал об этом цветке.

– Видишь, ты быстро догадался. Теперь принеси мне «leontodon taraxacum», – сказал Торни. Его поразила смекалка своего ученика, и он был рад продолжить забавное обучение.

Снова Бэн искал взглядом необходимый цветок, но повсюду было так много разных цветов; и если бы тонкий карандаш не указал на одуванчик, растущий рядом, он бы не нашелся, что сказать.

– Вот, сэр, – ответил он, подавляя в себе смех. А Торни взглянул на него глазами, до глубины своей полными удивления.

– Откуда ты это знаешь?

– Попробуй еще раз и, может, поймешь, – рассмеялся Бэн.

Заглянув в книгу, Торни потребовал «trifolium pratense».

Умный карандашик указал на красный клевер, подыгрывая Бэну и рассуждая, что их веселая ботаника не представляет собой ничего плохого.

– Так, хватит дурачить! – Торни решил выяснить, что происходит на самом деле. Он поднялся так быстро, что его сестра не успела спрятаться. – Я поймал тебя! Не стоит отрицать, Селия. Теперь, Бэн, тебе придется выучить все о лютиках в наказание за твое надувательство.

– Прекрасно, сэр. Принесите сюда свои rhinoceriouses, – ответил Бэн, который не мог удержаться от того, чтобы не сымитировать своего друга. Ему просто было весело.

– Сядь там и пиши, что я тебе скажу, – приказал Торни с присущей ему строгостью учителя: Устроившись на мшистом пеньке, Бэн послушно пытался разобраться в последовавшем затем анализе, нуждаясь в подсказках, как правильно произносить латинские слова по буквам. Его интересовало, что из этого всего может получиться.

– Phaenogamous. Exogenous. Angiosperm. Polipetalous. Тычинки, больше десяти тычинок. Пестики, более одного и отдельно.

– О, какой цветок! Пестики, цветоножка! Если такова твоя ботаника, то я больше не хочу, – сказал Бэн после непродолжительной паузы, весь красный, будто бежал кросс.

– Будешь. Ты все это выучишь наизусть. А потом мы с тобой займемся одуванчиком. Тебе он понравится. Потому что по латыни его название означает «клык льва», и я покажу тебе их через мое стекло. Ты даже не представляешь себе, насколько это интересно, что за чудные вещи ты узнаешь, – ответил Торни, который уже открыл для себя всю прелесть науки ботаники, нашел себя в ней и получал удовольствие от ее изучения.

– В любом случае, какая от этого польза? – спросил Бэн, которому больше было бы по душе выкосить поле, чем изучать эту науку.

– Об этом говорится в моей книге «Ботаника Грэя для подростков». Но я тебе сам могу об этом рассказать, – говорил Торни, положив ногу на ногу и готовясь продолжить их своеобразную «борьбу умов», удобно расположившись на спине. – Мы представляем Общество Научных Исследований. И нам нужно всегда быть в курсе наличия тех или иных растений и их свойств, а также животных и минералов. Поэтому мы занимаемся их изучением. Люди, скорее всего, утратили свое природное стремление к знаниям. Как же тогда мы можем знать, что хорошо, а что плохо? Знаешь ли ты разницу между грибом и поганкой?

– Нет.

– Тогда я тебе когда-нибудь все объясню. Есть хорошие, а есть ядовитые грибы. И ягоды, и многое другое.

– Торни многое узнал на своем печальном опыте, и тебе следовало бы послушаться его совета, – произнесла мисс Селия.

– Да, было время, когда я неделю ходил с листьями подорожника и с кремом на лице. Я просто нашел одно растение и стал похож на мальчика с лицом, как у лобстера. Давай, учи и никогда не попадай в переделки, какие случаются со многими мальчишками.

Впечатленный таким убеждением и энтузиазмом Торни, Бэн метнулся под одеяло. И около часа две головы метались из стороны в сторону, от микроскопа к книге, учитель излагал свои знания ученику, а тот все более интересовался новыми и любопытными вещами.

Но Бэну больше нравилось наблюдать за муравьями и жучками, маленькими червяками и прозрачнокрылыми мухами, чем тратить время на растения с длинными именами. Он не осмеливался сказать об этом, но, когда Торни спросил, было ли ему интересно, он вышел из ситуации разумно, предложив собрать цветы для своего учителя, чтобы изучить их или ознакомиться с опасными растениями, прося время на изучение этой науки более подробно. Торни уже начал хрипеть и готов был распустить свой класс, чтобы выудить молочную бутылку из ручья, поэтому работа была отложена до следующего дня.

Но оба мальчика нашли новое развлечение для проведения свободного времени. У активного Бэна – это было исследование лесов и полей с маленькой коробочкой через плечо, а у хилого Торни была маленькая комната, приспособленная под него, где он высушивал цветы в стопках газет, развешивал травы на стенах, занимал бутылки и чашки, сковородки и тарелки под свои сокровища и производил столько мусора, сколько ему нравилось. В настоящее время Бэн знал огромное количество чудесных зеленых укромных уголков, где священные ариземы проповедовали свои маленькие проповеди; он видел ручьи, около которых росли синие фиалки и прекрасные папоротники; скалы, вокруг которых, как розовые эльфы, танцевали коломбины, и деревья, на которых вили гнезда птицы, скакали белки и в которых прятались сурки. Торни переполняло желание пойти и посмотреть на все эти красоты собственными глазами.

Итак, старый конь по кличке, Джек решился и пошел, разгуливая и блуждая, давая мальчикам возможность изучать всю красоту этих прекрасных мест. Бэн всегда возвращал друга домой более сильным и загорелым, чем забирал. Это очень радовало мисс Селию: она с улыбкой смотрела, как они уходят вдвоем, оставляя ей время на такие приятные мелочи, как шитье, чтение писем или мечтания в тишине в качающемся гамаке под сиренью.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

AdSense

Предстоящие события

No events found
You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаПод сиренью12. Хорошие времена
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru