4. Дорогами войны

Создано 07 Март 2016 Автор: Эрих Шмидт-Шелль Категория: Три выстрела
Просмотров: 587
Печать

В
скоре Борис отбросил от себя всякую мысль о Боге. Окружающие обстоятельства целиком захватили его.

Он полагал, что их троих, оставшихся в живых после воздушного налета, направят продолжать службу вместе. Однако случилось не так. Всегда почти события разворачиваются не так, как думаешь: их разлучили друг с другом. В какой род войск попали его товарищи, Борис не знал. Самому ему пришлось ждать несколько дней, пока наконец выяснилось, что он будет учиться на артиллериста.

Это известие его не очень обрадовало, так как он представлял для себя лучший род войск. Но в конце концов он успокоился, довольствуясь тем, что не попал в пехоту.

Своей способности оптимистично воспринимать события жизни он был обязан старой женщине с картофельного поля. Она оказала на него гораздо большее влияние, чем он осознавал или хотел.

Настроенный против артиллерии, он в очередной раз припомнил тот разговор, когда она советовала ему во всем, что бы ни встретило его в жизни, искать хорошее, так как в противном случае он никогда не будет доволен и не обретет счастья.

Борис обстоятельно обдумал ее слова и в конце концов примирился со своим назначением в артиллерию. Более того, он полностью отдался учебе, так как был не из тех, кто останавливается на пол пути. Он или доводил начатое дело до конца, или вообще не брался за него.

После окончания учебы в московской полковой школе Борису было присвоено звание сержанта. Вскоре его назначили командиром батареи. Ему не пришлось долго ждать возможности применить свои знания на практике. Путь к месту дислокации был недолгим – всего несколько десятков километров от того места, где он учился. Это было вызвано ходом военных действий: немецкие войска вплотную приблизились к советской столице, и Борис стал одним из участников ее обороны.

Его служба была настолько безупречной, что вскоре он получил офицерское звание. А когда наступление немецких войск захлебнулось, и битва за Москву несколько ослабла, ему было обещано «более высокое задание».

Борис чувствовал себя польщенным и гордился собой. Впервые в жизни его деятельность получила официальное признание. Правда, что собой представляло это «более высокое задание», он еще не знал. А если бы знал, то, скорее всего, не чувствовал бы себя польщенным и не гордился бы этим.

Между тем шел уже 1943-й год. Битва за Сталинград была в полном разгаре. Казалось, что советские войска все еще не в состоянии противостоять немецкому вторжению. Кругом шли непрекращающиеся бои.

В этот ад и послали Бориса с его орудийным расчетом. Под Москвой было трудно, но в сравнении с тем, что он увидел под Сталинградом, там обстановка казалась вполне терпимой. Здесь ему пришлось столкнуться с такой озлобленностью и жестокостью, что он не поверил бы, если бы не видел все это собственными глазами. Казалось, человеческая жизнь вообще не имеет никакого значения. С ними обращались, как с ничего не значащими в этом мире. Никто не заботился здесь о павших в бою. Часто они оставались лежать, как изношенные и выброшенные ботинки. Кто думал о том, сколько горя и боли в семьях погибших отца или сына? Да и о живых защитниках Родины никто не думал.

Однако в военных действиях наступил переломный момент, и советским войскам удалось остановить наступление врага, а затем и взять в окружение армию Паулюса. Но проблемы Бориса и его товарищей по оружию не стали меньше. Наряду со всеми прочими тяготами войны, им, как и прежде, приходилось страдать от голода. Это было вдвойне обидно при мысли, что они питаются хуже, чем окруженные немецкие войска.

Иногда Бориса пугало, с какой звериной жадностью набрасывались солдаты на убитых лошадей. Ни одна из них не оставалась брошенной на поле боя. Даже если в первый момент из-за сильного артобстрела ее невозможно было забрать, то, как только бой несколько стихал, ее сразу же перетаскивали в надежное место. Убитую лошадь в отличие от людей можно было еще использовать: ее мясо становилось своего рода лакомством.

Правда, через некоторое время положение советской армии несколько улучшилось, но оно никогда не было настолько хорошим, чтобы солдатам не приходилось голодать. Борис нередко видел, как окруженных немцев снабжают с воздуха. Постоянно прилетали самолеты и, рискуя попасть под зенитный обстрел, сбрасывали контейнеры с продуктами питания. Но такое продолжалось недолго – до тех пор, пока эти самолеты не стали узнавать. Как только такой самолет приближался к Сталинграду, раздавался приказ: «Не стрелять!»

В противоположность другим приказам этот обычно исполнялся неукоснительно. Ни одна зенитка не стреляла, и немецкие самолеты могли беспрепятственно сбрасывать контейнеры.

После этого Борис со своими людьми спешил к сброшенным контейнерам. С немецкой стороны делали то же самое, и враги встречались у контейнеров. И тогда совершалось нечто необычное для этой жестокой войны. Ни та, ни другая сторона не применяла в таких случаях оружие. Здесь человек встречался с человеком, и было видно, что они ничего друг против друга не имеют. Порой даже возникало что-то наподобие братания.

Немцы выражали свое отношение к войне словами: «Гитлер капут!» Борис и его люди не оставались в стороне от этих пожеланий.

Солдаты настолько сближались между собой, что по-братски делили содержимое контейнеров. Нагрузившись хлебом, колбасой, маслом и другими продуктами, они возвращались к своим.

После таких встреч Борису было тяжело снова открывать огонь по немецкой стороне. Он знал, что немецких солдат переполняют такие же мысли и чувства, что они устали от сражений и смертей и предпочли бы возвратиться к семьям и работать.

Однако он должен был снова и снова отдавать приказ вести огонь, как и немцы тоже были вынуждены стрелять. Поистине, глупая ситуация! Но как разорвать этот дьявольский круг, как?

Примерно в то же время пошли толки о том, что по линии фронта будут образованы так называемые «окна», то есть места, откуда русские агитационные бригады с помощью громкоговорителей будут обращаться к вражеским солдатам и на немецком, румынском и итальянском языках призывать их к капитуляции. Борис видел в этом решение проблемы и надеялся на скорое окончание ужасной войны. Однако он должен был разочароваться: ни немцы, ни их союзники румыны и итальянцы не спешили массами сдаваться в плен. Жестокое, бессмысленное уничтожение продолжалось.

Борис не понимал поведения немцев. Неужели они не видят, что их положение безнадежно? Между тем кольцо вокруг Сталинграда сомкнулось настолько плотно, что им уже не вырваться из окружения. Сопротивление казалось лишенным всякого смысла.

Борис был уверен, что значительная часть немецких солдат начала сознавать безнадежность своего положения. К такому выводу он пришел, наблюдая в бинокль за взлетом немецких самолетов. Не раз он видел, как на поднимавшихся в воздух самолетах висели люди, уцепившиеся за крылья или шасси; но через несколько минут они срывались оттуда, как перезрелые фрукты с дерева.

Он хорошо понимал, что на этот шаг людей толкало полное отчаяние. Можно представить, какие сцены происходили на аэродромах! Вне всякого сомнения, каждый старался любым путем проникнуть внутрь самолета, чтобы вырваться из этого дьявольского котла. Каждый думал только о себе. Убедившись, что самолет переполнен до отказа, некоторые теряли здравый смысл и цеплялись за самолет снаружи, что означало для них верную гибель. Но почему они не сдаются? Борис не мог отделаться от этого вопроса.

Он думал о том, что в случае сдачи в плен им все равно ничего страшнее смерти не грозит. Более того, существует возможность остаться в живых. Иногда трудно было определить, где проходит линия фронта, поэтому без всякого труда они могли бы перебежать к русским, не опасаясь быть обвиненными в дезертирстве и расстрелянными.

Однако наступил день, когда произошло то, что, по мнению Бориса, должно было произойти давно: бессмысленная бойня прекратилась. Фельдмаршал Паулюс, командующий шестой немецкой армией, подписал наконец приказ о капитуляции.

Согласно этому приказу, тысячи голодных и обмороженных немецких солдат начали строиться в колонны и отправляться в плен.

Неожиданно воцарилась непривычная тишина. Не разрывались гранаты, пулеметы перестали сеять свое смертоносное семя, умолкли пушки. Борис и его люди ликовали: русская армия победила!

К сожалению, радость по поводу наступившей тишины длилась недолго, так как отвыкшие от спокойной жизни солдаты начали творить разные глупости, как например, воровать пушечные затворы. Для Бориса и его подчиненных это грозило военно-полевым трибуналом, и во избежание воровства он выставил около пушек караул.

Но на этом проблемы не кончились. Однажды караульные нашли где-то большое количество метилового спирта и принесли его в роту. Многие напились. Вскоре выпившим стало плохо. Отравление было настолько сильным, что из девяноста солдат батареи в живых осталось лишь десять.

Это происшествие очень огорчило Бориса. Через такие тяжелые бои прошли эти люди и теперь сами себя убили. Убили тем, что обещало им радость. Но какой короткой оказалась эта радость!

Он снова вспомнил пожилую женщину с картофельного поля. В числе многих событий, о которых она рассказывала ему, была история о человеке, который умер от водки. Тогда Борис хотел знать, почему Бог, если Он есть, допустил такое.

«В этом случае, дорогой, нельзя винить Бога», – ответила женщина. Затем она рассказала, как, попадая во многие опасные ситуации, тот человек оставался невредим. Но он не хотел видеть в этом Божью милость и охрану, потому не имел истинной радости и снова и снова искал ее в алкоголе. И за эту мимолетную радость ему пришлось заплатить высокую цену – свою жизнь...

Теперь нечто подобное случилось на глазах у Бориса, и он спрашивал себя, не права ли та старая женщина со своими взглядами? Его товарищи могли бы остаться в живых, если бы были способны радоваться тому, что Бог сохранил их в тяжелых боях, и благодарили Его за это. Они же искали радость в алкоголе и потеряли все.

Кроме того, не обязательно быть верующим, чтобы не пить. Например, сам он не участвовал в этой пьянке, так как принципиально воздерживался от спиртного. А, впрочем, его воздержание, возможно, тоже как-то связано с верой. Он отказался от употребления алкоголя, когда понял, к каким преступным действиям это может привести. Он не хотел обременять свою совесть подобными делами, так как обещал умирающей матери, что не опозорит ее. А мать его была верующей – в этом он не сомневался.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

Предстоящие события

Нояб
15

15.11.2017 - 21.11.2017

You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаТри выстрела4. Дорогами войны
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru