7. Неудавшееся убийство

Создано 07 Август 2015 Автор: В. Эннс Категория: Выброшенный ребенок
Просмотров: 911
Печать

П
рервем на время наше повествование и возвратимся назад, чтобы посмотреть, что же происходило в конце деревни тогда, когда наш малыш появился на свет.

Вечер. В деревне будто все вымерло. На улице темно, хоть глаз выколи. Не видно ни луны, ни звезд. На окраине деревни в последнем домишке мерцает слабый свет. Он едва пробивается через грязное окно. Жильцы этого дома, видимо, очень заняты; это видно по время от времени появляющимся и исчезающим теням. Что же там происходит?

В доме находится посторонний человек. Хозяева согласились за небольшую плату дать на короткое время приют одной молодой женщине, которая стала матерью.

Комната была грязной. Правый угол занимала старая кровать, на которой и лежала молодая мать. У окна стоял стол, а на столе лампа, освещающая своим тусклым светом эту печальную картину. Слева стояла скамья, а за ней – большая бочка с оставшейся еще с прошлой осени квашеной капустой, распространяющей неприятный запах. Справа от бочки стояла маленькая скамейка, на которой лежал новорожденный ребенок, завернутый в старый платок, и пытался заплакать. Рядом со скамейкой, головой к двери, расположился лохматый пес. Он время от времени просыпался и прислушивался к звукам, доносившимся со скамейки. На другой стороне комнаты помещалась кирпичная печка, не очень высокая, но довольно широкая; на ней лежали тулупы и одеяла. Печка служила хозяевам дома в качестве ложа. Однако у этого ложа было много хозяев: если бы внимательный наблюдатель поднял тулупы и одеяла, он обнаружил бы множество серых и красных насекомых, которые очень хорошо чувствовали себя в тепле. Сейчас на этой постели лежал хозяин дома. Старая женщина сидела за столом.

Молодая мать как раз пробудилась от своего неспокойного сна и обратилась к этим старым людям с вопросом:

– Ребенок еще жив?

– Да, – недовольно буркнула старуха, – он снова намеревался кричать, но уже не может.

Старик, лежа на печи, проворчал:

– Утром я сделаю все, что надо, а теперь давайте спать.

При этом он повернулся на другой бок и попытался уснуть. Однако обитатели его постели не спали, были очень деятельны и не давали старому человеку спокойно уснуть.

У молодой матери сон тоже был беспокойным; старухе то и дело приходилось подниматься и подавать ей воду, что она делала весьма неохотно.

Наконец ночь кончилась. В окне забрезжил рассвет, возвещая о наступающем дне. Обитатели дома на самом краю деревни сегодня встали особенно рано. Скудно позавтракав, они начали свой день. У молодой матери из-за скверного запаха, исходящего от бочки, не было аппетита, и она вообще ничего не ела.

Перед восходом солнца небо заволокло тучами.

Для старика это было как раз то, что нужно. Вскоре его можно было увидеть на задах усадьбы Гизбрехтов, их соседей. Он нес какой-то сверток, привязанный к палке, один конец которой лежал у него на плече. Было похоже, что он идет на работу. Но, подойдя к следующей усадьбе, где жили Реймеры, он на какое-то время нерешительно остановился, как бы не зная, что делать дальше. Затем он быстрыми шагами направился к дому Реймеров; зайдя за хлев, он остановился около свинарника. Торопливым движением он бросил сверток в свинарник. Но так как платок был привязан к палке, содержимое пакета выскользнуло из него и упало под ноги свиньям.

В этот момент старик услышал звук открывшейся двери. В испуге он обернулся назад и увидел, что со стороны усадьбы Дерксенов по направлению к нему идет Мария Дерксен. Он бросился бежать через задний двор Реймеров, затем Гизбрехтов и таким образом оказался дома. Мария его не заметила.

Когда он зашел в дом, лохматый пес зарычал, поднялся и оскалил зубы.

– Ну ты, негодник, чего тебе надо? Ложись! – приказал старик, однако пес снова зарычал, как бы желая сказать: убирайся вон, убийца!

– Так быстро ты вернулся? Куда ты его дел? – спросила жена.

При этих словах молодая мать попыталась приподняться, желая слышать каждое слово. Петрович рассказал:

– Я подумал, что, если я сделаю так, как мы договорились, рано или поздно люди могут это разнюхать; поэтому я вернулся. Когда я дошел до сарая Реймеров и увидел свинарник, мне пришла в голову мысль: вот подходящее место! И я бросил его туда.

При этих словах молодая мать с глубоким вздохом откинулась на подушку и закрыла лицо руками. Петрович тяжело опустился на скамейку, а его жена начала выговаривать ему, что он снова сделал не так, как ему было велено.

Пес опять зарычал и подошел к окну. Старуха, совесть которой еще не совсем заглохла, последовала за ним и выглянула в окно. Побледнев, она закричала:

–Старый дурак, что ты наделал?!

В испуге он поднялся и подошел к окну. То, что он увидел, заставило его задрожать: около свинарника стояли Реймер и его жена, туда же бегом направлялся и Гизбрехт. По их поведению можно было догадаться, что они о чем-то оживленно разговаривают. Тяжело вздохнув, старик улегся на постель. Его жена подошла к кровати, чтобы посмотреть, спит ли молодая мать. Но та не спала. Старуха проворчала:

–Что-то они там, у Реймеров, собрались около свинарника. Или что-то подозревают?

Так как молодая мать ничего не ответила, она подошла к старику и затормошила его:

–Иди туда и узнай, как обстоит дело. Мы должны быть уверены. Вставай и иди!

Тот нехотя отправился. Когда он подошел поближе к свинарнику, до его слуха донесся отрывок разговора.

–Нет, я ничего не видел.

–Мария Дерксен, – говорила Реймер, – хотела пройти здесь к вам, но когда дошла до этого места, увидела в свинарнике ребенка; она перепрыгнула через изгородь, схватила ребенка и побежала с ним домой.

–Так он что, мертвый? – спросил Гизбрехт.

–Нет, он жив, – ответил Реймер, – Но кто же выбросил его? Это ведь случилось только что. Если бы его бросили сюда ночью, ребенок давно был бы растерзан и съеден.

Петровичу этого было достаточно. Итак, его никто не видел; однако сердце его все еще испуганно билось, когда он вернулся домой. Едва он вошел в дом, старуха сразу же бросилась к нему, причем молодая женщина тоже попыталась приподняться:

– Ну, что ты там узнал?

– Ребенок жив. Жена Дерксена нашла его и унесла домой. Это ты, – с гневом обратился он к жене, – ты виновата во всем! Ты слишком слабо затянула тряпку на шее ребенка!

Молодая мать вскрикнула. Старуха стала обвинять Петровича, что он сделал не так, как они договорились.

Так прошла первая половина дня.

После обеда кто-то постучал в запертую на засов дверь. Когда старик немного приоткрыл ее, кто-то просунул в щель записку. Снова закрыв дверь, старик прочитал: «В восемь часов вечера к старосте». Узнав, что в записке, старуха сказала мужу:

– Иди к Гизбрехтам и скажи, что сегодня вечером все должны собраться к старосте.

Он надел шапку, с которой не расставался все лето, и пошел к Гизбрехтам. Жена и дочь Гизбрехта как раз выносили из дома цветы. Старик с трудом выговорил:

– В восемь часов вечера у старосты сход; передайте дальше, – и сразу же вернулся домой.

Дочь обратила внимание на растерянный вид старика и сказала об этом матери.

– Да, – согласилась та, – он действительно выглядит как-то дико; наверно, опять всю ночь ругались, так как в четыре часа утра я видела у них свет.

Они наполнили цветочные горшки свежей землей и ушли в дом.

Возвратившись домой, старик с порога заявил:

– Я сегодня не пойду к старосте.

Сказав это, он тут же бросился на свою лежанку.

– Почему же? – спросила старуха и, прежде чем старик смог ответить, продолжила: – Именно сегодня тебе нужно пойти и внимательно слушать, о чем там будут говорить. Обязательно иди, иначе нас начнут подозревать, – Сказав это, она надменно добавила: – Впрочем, мне ничего не будет; ведь не я бросила его свиньям.

Старик ворочался на своей лежанке с боку на бок. Совесть и страх мучили его. Неужели действительно он один виноват в этом? Нет, его жена тоже виновата, так как недостаточно сильно затянула тряпку на шее ребенка. Ему хотелось как-то оправдать себя, иначе можно сойти с ума.

Вечером старуха прямо-таки вытолкала мужа за дверь:

– Иди и будь внимательным!

Когда он зашел в дом старосты, как раз начался уже известный нам разговор.

Как только старик услышал, что Гардер намерен взять ребенка, он незаметно выскользнул из помещения и поспешил домой. Здесь его ожидали нетерпеливые расспросы. Он все подробно пересказал. Рассказал он и о том, что по пути домой заглянул в окно дома Дерксена и увидел его жену с ребенком на руках. Тут молодая мать повернулась к нему и сказала:

– Если я смогу, я сама позабочусь о том, чтобы все это кончилось.

В ту ночь сон бежал от обитателей этого дома, только под утро они все-таки уснули. Утром, когда старуха спросила молодую женщину, не хочет ли она чего-нибудь покушать, та ответила:

– Да, мне нужно поесть, чтобы окрепнуть.

Она съела немного хлеба с молоком, затем снова легла и пролежала весь день. Вечером она еще раз поела. В эту ночь все спали немного лучше. Днем молодая мать почувствовала себя уже достаточно окрепшей.

– Завтра я встану. Кажется, я уже сама смогу за собой ухаживать.

Так оно и было. На следующий день после завтрака она подошла к окну и стала смотреть на улицу.

– Мне нужно выйти и подышать свежим воздухом, – решила она, – потом я отдохну.

Со старухой они вышли через хлев на задний двор. Молодая женщина чувствовала себя значительно лучше; свежий воздух действительно подействовал на нее благотворно. Вечером она снова вышла во двор и посмотрела по сторонам. Она видела, как жена Дерксена закрывала ставни. Неожиданно она сказала старухе:

– Если я возьмусь за дело, то оно будет действительно сделано.

Затем они вернулись в дом.

На следующее утро после завтрака молодая мать опять наблюдала из окна за улицей. Наконец, решившись, она накинула на голову и плечи платок и, ни слова не говоря, вышла из дома. Она прошла через сад до границы усадьбы и стала пробираться между деревьями, посаженными вдоль всей деревни. Так она дошла до усадьбы Гардеров; здесь, пригнувшись, она пробралась вдоль изгороди до самого дома. Она наблюдала, как хозяйка с противоположной стороны усадьбы направилась в огород, затем быстро прошмыгнула через заднюю дверь в дом. Оказавшись там, она прислушалась: в доме царила мертвая тишина. Осторожно, стараясь на шуметь, она открыла дверь в другую комнату и здесь увидела то, что искала.

Во мгновение ока женщина оказалась у первой кроватки. Быстро схватив ребенка, она бегом направилась к задней двери. Открыв ее, она, к своему ужасу, увидела хозяйку дома, которая направлялась в ее сторону. Женщину охватил страх. Куда бежать с ребенком? Оставалось одно: скрыться через хлев. Одним прыжком она оказалась у второй двери и выскочила в хлев. Через какую дверь выходить теперь – через заднюю или переднюю? В нерешительности она на мгновение остановилась. Что, если ее обнаружат здесь с ребенком в руках? В этот момент что-то загрохотало: это Гардер в сарае выронил из рук дышло. Быстрым движением женщина бросила ребенка под ноги лошади и побежала к задней двери. В тот момент, когда она проскользнула в открытую дверь, хозяйка дома вошла в хлев с другой стороны.

Через несколько секунд исполненная страха и ненависти мать оказалась за изгородью. Вскоре ей удалось незамеченной достигнуть своего укрытия. С глубоким вздохом она бросилась на кровать. Старая хозяйка дома сразу же подошла к ней.

– Ну, теперь все готово?

– Да, я бросила его под ноги лошади. Жеребец был вне себя; скорее всего, он растоптал его. – При этих словах она застонала и задрожала всем телом.

– А своего ли ты взяла? – снова спросила старуха, – Если ты схватила того, что лежал первым, то ты не можешь быть вполне уверенной, что это не сын Гардеров.

Лежащая на кровати женщина тяжело вздохнула.

– Ах, прекрати наконец меня мучить! Меня и так морозит.

Старуха сделала настойку, которая, по ее словам, быстро снимет жар. Однако это средство не помогало; молодой матери становилось все хуже. Ее бросало в жар, она теряла сознание и бредила. Снова и снова она спрашивала:

– Ребенок еще жив?

Так она пролежала несколько недель, борясь со смертью. Но молодой и сильный организм победил, и постепенно она поправилась. В один прекрасный день, уже совсем здоровая, она отправилась в соседнюю деревню Шейнфельд, так как до этого работала там служанкой. Она хотела и дальше работать на прежнем месте.

Мысли ее были заняты ребенком: он будет постоянным препятствием в ее дальнейшей жизни. Что скажут люди? Ребенка необходимо устранить. «Для этого еще представится возможность», – успокаивала она себя. И хотя материнские чувства все громче заявляли о себе, но досада на испорченную жизнь была сильнее. В этом, по ее мнению, был виноват ребенок, и ей хотелось отомстить ему. Старая история: вместо того чтобы искать вину в себе, она переложила ее на ребенка. Дважды она пыталась устранить его, но он все еще был жив. «Что ж, – говорила она себе, – когда-то это мне удастся».

Однако Господь простер Свою защищающую руку над невинным ребенком, и он остался жить. Но ему пришлось много и тяжело пострадать из-за вины своих родителей.

Поделитесь ссылкой на статью с друзьями в соцсетях. Божьих Вам благословений!

AdSense

Предстоящие события

No events found
You are here:   ГлавнаяБиблиотекаПрозаВыброшенный ребенок7. Неудавшееся убийство
Яндекс.Метрика pukhovachurch.org.ua Tic/PR Настоящий ПР pukhovachurch.org.ua Рейтинг@Mail.ru